Араб Пётр Великий

Не откладывая в долгий ящик, я задумался об основной статье моего дохода, но реализовать её можно было только совместно с тупи.

У вождя племени было длинное имя. Оно состояло из одного своего и шести имён врагов, захваченных им лично в плен и съеденных в ритуальный день поминовения родичей. Один из шести пленников жил в семье вождя уже несколько лет, которые тупи считали по сезонам дождей одним словом: «много»: «Много сезонов дождей».

– Хорошо, что ты приплыл, – сказал Мукату. – Слишком много у нас рождается девочек.

Белые люди давно ушли. Жён брать некому. Хотели уже убивать. А сейчас хорошо. Всех забирайте.

– Зачем убивать? Они же воинов рождают для племени.

– Для чужого племени. Своих в жёны брать нельзя. Чужие их заберут и воинов народят. А сейчас ты заберёшь. Заберёшь? – С надеждой спросил он.

– Конечно заберём. Нас много. И у твоих соседей заберём! У тебя мало.

– О! – Обрадовался вождь. – Это хорошо! Война, это весело. Много мяса. Белый люди сильный воин с громом.

Убивать не надо. В плен возьмём, потом съедим. Или ты тоже не ешь пленных? Бог не даёт?

– Не даёт, Мукату, – согласился я.

– А где силу, смелость берёте, если не у врагов?

– Бог даёт. У нас сильный Бог. Если его попросить, много силы даёт. И съедать никого не надо.

– Мне отдашь пленников? – С надеждой спросил он.

– Себе оставлю. Имя их заберу, а когда съесть, сам решу. Тебе своих хватит, вождь. Много врагов есть, тоже вредно.

– Почему? – Удивился Мукату.

– Твой Бог может не узнать тебя, если у тебя будет много имён.

Мукату удивился, задумался, потом рассмеялся и махнул рукой.

– Шутишь! – Сказал он.

Теперь удивился я. Индейцы каменного века понимают юмор? Чудеса.

– Когда пойдём воевать? – Спросил я.

– Свадьбы отпразднуем и пойдём. Я тебе своих трёх дочек отдам. Две из них ещё совсем молодые, но ты всё равно их бери. Я сам их кормить буду пока они не вырастут, не беспокойся.

– Договорились.

Как только мы переженились, все индейцы сразу стали нашими родичами.

Оказалось, что можно было брать в жёны и вдов. Даже не можно было, а нужно. Их белые мужья, «без вести пропавшие» в просторах океана, тоже приравнивались к павшим в бою.

– А если объявится прежний муж? – Спросил я.

– У нас такого ещё не было. Если муж пропал, то его, или кайман съел, или враг.

Он подумал.

– Воины разберутся, – ответил он коротко. – У нас часто бывает, что воины спорят за добычу.