Восход черного солнца

Когда Иван Павлович привез Катю домой, она не скрывала своего разочарования.

– Значит, все-таки один глаз у меня видеть не будет. Профессор не сказал этого прямо, но я чувствую, что шансов нет. Один глаз восстановится. И то, может быть. А второй, наверное, останется мертвым, ничего не видящим.

– Ты должна лежать. Помнишь, что говорил тебе врач? И все образуется. Кстати, к тебе заходили твои друзья?

– Друзья? А никто ничего не знает. В школе известно, что я на больничном с простудой. Иначе пойдут разговоры: «Раз ослепла, то что случилось? Почему?» Думаете, приятно, если всплывет, что меня изнасиловали?

– Ты так просто говоришь об этом.

– Я – современный человек, и лучше говорить, чем молчать. Быстрее все уляжется.

– Это правильно, правильно, – похвалил Иван Павлович.

– Хотите чаю?

– Давай. Только ты сиди, я сам все сделаю. Надеюсь, через две недели все будет наоборот.

Чай у председателя получился вкусный. Вроде из той же пачки, что и мать заваривает, а душистый.

«Может, мне это только кажется?» – подумала Катя. Но его чай похвалила.

Он был доволен похвалой.

– А как твой ухажер?

– Ухажер давно не появлялся. Его, видать, милиция спугнула, вместе с его братиком. Не хотят говорить, где скрывается эта сволочь. Отмалчиваются или бегают. Я в эти дела не влезаю. Только вот две недели прошло, а ухажера нет как нет.

– Что, никого не поймали?

– Нет, его не поймали, – поправила она. – Потому что только я – и свидетель, и жертва.

– Послушай, а почему же к тебе не приставили охрану?

– А кто меня будет убивать? Одноногий Ларецкий? Это вряд ли.

– Но ты говорила, он вроде крутой мужик?

– Он не мужик, он скотина.

– Хорошо. Эта крутая скотина располагает деньгами.

– Да две недели уже прошло – и ничего. И дальше ничего не будет. Все останется так, как есть. Только у меня не будет глаза. Мой глазик! – девушка истерично рассмеялась. – Ха-ха! Безглазая! Высокая, стройная блондинка.

– Прекрати. У тебя сильный молодой организм, и вся жизнь впереди. К тому же со стороны это совершенно не заметно. Не будешь никому говорить, никто и не узнает.

– Но я-то знаю.

Еще через две недели Катя уже могла видеть относительно мелкие предметы, такие, как вилки, ложки, авторучки. Смотрела телевизор, только картинку видела будто сквозь стену воды, которая размывала все детали изображения.