Восход черного солнца

Лучше давай-ка мы пройдем с тобой на кухню, я включу там свет, и ты посмотришь на лампочку. Вдруг к тебе возвращается зрение, а ты и не знаешь об этом.

Вере Сергеевне хотелось, очень хотелось в это верить. Подняв голову дочери за подбородок, она попросила ее посмотреть на лампочку, горевшую на кухне.

– Ну как? Видишь что-нибудь?

– Ничего.

Катя убрала руки матери.

– Я ничего не вижу. Все?! Поняла?! И больше никогда, слышишь, никогда не заставляй меня это делать!

Наутро действительно пришел плотник, но он был не один.

– Ты одна? – спросил он после того, как Катя, на ощупь провозившись около двух минут, открыла дверь.

– Одна, – подтвердила она.

– Поехали. Я тебя сейчас доктору покажу. Он в Саратове один из лучших. А может, и самый лучший. Профессор.

– Но будет ли из этого какой-то толк?

– Откуда же мне знать? Пока мы съездим, дядя Вася будет заниматься дверью. А к нашему приезду у него должно быть все готово. И думаю, что нужно поставить еще один замок.

– А у нас и брать нечего, – ответила Катя. – Вы что, не видите? У нас здесь не дворец... Простите, мне одеться надо.

– Я вырастил двух взрослых дочерей, у меня взрослый сын, и если я увижу тебя в рубашке, то беды никакой не будет. Тебе, конечно, не повезло с глазами, но на дорогу ты выползла, надо сказать, вовремя. Ты уж извини меня, говорю, как есть. Я сегодня всю ночь проворочался. Меня сюда совесть привела, да и жена надоумила: мол, это тот случай, когда надо помочь.

– Спасибо. Мне только шестнадцать, и я не думала, что у нас еще остались люди, которые могут что-то сделать не за деньги, а от чистого сердца.

– Да, я тоже про себя не очень-то хорошо думал. Сам себе вот удивляюсь.

Он помог найти Кате ее вещи, потом деликатно отвернулся, когда Катя одевалась.

Затем немолодой мужчина и девочка сошли вниз, где он усадил ее в машину.

– Ну что? Как тебе, удобно?

– Удобно, – подтвердила она.

– Тогда поехали.

– Знаете, это не так страшно не видеть, когда сидишь в четырех стенах, а не находишься на улице. Главное помнить, где что лежит, и всегда класть на то же самое место. И тогда можно вполне обходиться без посторонней помощи. Только вот телевизор превратился в радио, а я люблю кино, точнее говоря, любила.