Вольный стрелок

Ну зачем же ты, Андрей Николаевич, сам приближаешь свою смерть, медленно выкристаллизовалось в мозгу, поживи еще немного, ведь я и так не даю тебе шансов надолго задержаться на этой столь благодатной для тебя земле…

Бахтин, пошатываясь, поднялся и, набросив на почти обнаженное тело Светы какую-то вещичку из одежды, которая до того на ней была, сгреб ее буквально в охапку и, периодически придерживаемый своими охранниками за локти, проследовал через весь зал к тускло поблескивающей в отсветах прожекторов мраморной лестнице, ведущей на второй этаж.

За ними поднялась Саша и еще одна девушка, только что отработавшая свой номер на сцене.

Прошло с четверть часа. Влад выпил еще немного вина из своей трофейной «морально ущербной» бутылки. К нему подошел Василий и, почтительно вытянувшись – очевидно, на него произвело сильное впечатление то, как легко Влад сошелся с грозным Бахчой, – поинтересовался, что еще угодно господину клиенту.

– Принеси мне через десять минут сто граммов кальвадоса и еще вашего мороженого.

– Через десять минут? – переспросил Василий. – Разве вы собираетесь уходить?

– Почему ты так решил?

Тот замялся, вероятно, не зная, что ответить.

– Боишься потерять хорошего посетителя? – улыбнулся Свиридов. – Ну что ж, такой подход к делу не может не радовать. В общем, ты понял: мороженое и кальвадос через десять минут.

Тот кивнул и испарился. Хороший парень, подумал Влад, по крайней мере, не из числа тех, кто задумывается о своих моральных кондициях, только отправляясь на тот свет.

* * *

Он поднялся по отделанной белым мрамором, зеркалами и позолотой лестнице на второй этаж и прошел по пустынному коридору, застеленному скрадывающей шаги мягкой ковровой дорожкой. Здесь было на удивление тихо и спокойно, по крайней мере, такое ощущение сложилось после кутерьмы и ночного разгула, полыхающего в главном зале. Снизу доносились какие-то обрывочные звуки музыки, иногда прорезывался смех и голоса – наверное, тех, кто сидел близко к лестнице.

А тут было тихо. Из номера под цифрой семь доносились вздохи, стоны, сопение и возня, не оставляя сомнений в том, чем там могли заниматься. Из пятого слышался смех, звон бокалов и женский визг – надо полагать, прелюдия к номеру седьмому.

Он подошел к двери третьего номера и потянул на себя ручку двери. Закрыто. Ну конечно, Бахтин забыл о нем, едва потерял из виду. Вероятно, предусмотрительный охранник запер ее, чтобы никто не мешал шефу развлекаться.