Вольный стрелок

Погода умиротворилась, и только легкий свежий ветерок раскачивал верхушки деревьев, что после утреннего ливня и рваного штормового ветра, весь день рыскающего по улицам, казалось просто божьей благодатью.

– Ты меня не ищи, – сказал Влад Ане, когда она передала ему солидную пачку стодолларовых купюр, – и не звони на ту квартиру без особой на то нужды. Лучше дай мне номер своего телефона или – если еще не успела здесь им обзавестись – свои координаты.

– Почему так? – встревоженно спросила Аня.

– Ты что, боишься, что я тебя кину, что ли? А Женя, царствие ему небесное, разве не предупреждал тебя, что я меньше чем из-за двадцати тысяч этих самых… буржуйских денег кидать не буду?

– Ну и шуточки у тебя, – холодно сказала она, повернувшись к нему вполоборота.

– После того, как с тобой поговорит с того света милейший господин Бахтин, – то ли в шутку, то ли всерьез произнес Влад, медленно, по одному, выпуская ленивые податливые слова из иронично искривившихся губ.

Она молча повернулась и зашагала по вечерней улице мимо фигурной ограды зеленого парка…

* * *

На самом входе в «Белую акулу» Влад столкнулся с той самой любопытствующей троицей мрачных парней, которые, очевидно, толклись по ту сторону стеклянных дверей ресторана, ожидая, пока он отпустит Аню. К удивлению и даже некоторому разочарованию Владимира, они не обратили на него ни малейшего внимания, и только один, пузатый здоровяк в пиджаке поверх «олимпийки» – дикая и совершенно безвкусная манера одеваться, которую особенно любят кавказцы, – довольно свирепо прошелся по нему глазами.

Главный же, с сотовым телефоном, вальяжно проплыл мимо Свиридова, чуть подцепив его здоровенным плечом и, кажется, даже не заметив.

Ну-ну, подумал Влад, похоже, это к вам, Анна Михайловна. Перспективы грядущей аудиенции самые радужные.

Он остановился по ту сторону тонированных дверей и стал наблюдать за трио, как за минуту до этого делали они сами.

* * *

«Гайдн» шел так, словно чувствовал нависшую над ним опасность. Великолепное звериное чутье, развитое годами тренировок и не отпускающим ни на секунду бременем тревоги, словно говорило ему открытым текстом – берегись, брат, на тебя смотрят глаза смерти.