Волчий зарок

Если бы старый еврей серьезно не опасался за свою жизнь и, что более существенно, за безопасность фирмы, он никогда не расщедрился бы настолько, чтобы нанимать в магазин двух сотрудников охранного агентства.

– И как вы, Володя, все-таки решили наведаться в наши края? – поинтересовался Либерзон, открывая дверь своего кабинета. – Неужели и у вас с возрастом пробудилась ностальгия?

– Нет, – улыбнулся Полунин, проходя внутрь. – Просто решил отдохнуть и развеяться. Да сыну мир показать. Мы с ним только что вернулись из круиза вокруг Европы и решили недельку пожить у Кима.

Побродить по лесам, порыбачить. В общем, побыть вдали от мирской суеты.

– Ох, как я вам завидую, – вздохнул Либерзон, предлагая гостям присесть. – Я бы тоже поехал куда-нибудь, но дела не дают ни минуты покоя. Вы же знаете, Володя, как тяжело нищему еврею жить в этой стране. Каждый только и старается, что надуть или вообще ограбить.

Полунин всегда испытывал самые добрые чувства к Игорю Зямовичу. Своей эрудицией и жизненным опытом Либерзон не мог не вызывать у него уважения.

Но Изя никогда не упускал случая рассказать всем знакомым, как ему тяжело живется. Отчего все его жалобы никто уже не воспринимал всерьез.

Вот и сейчас, когда Либерзон с трагическим видом рассуждал о превратностях российской жизни, Полунин едва сдерживал улыбку. Владимир, помня об охране внутри магазина, понимал, что проблемы в этот раз у Либерзона могут быть действительно серьезными. Но переполненные печалью огромные карие глаза Изи и его минорный тон казались Полунину излишне театрализованными, несколько комичными.

– Вы, наверное, прекрасно помните, Володя, в какие гадости я постоянно попадал из-за моего бездельника и шалопая сына, – продолжил тем временем Либерзон, зачем-то переложив на столе бумаги с места на место. – Первый раз мне пришлось из-за него сесть в тюрьму. Потом со своими фантазиями относительно беспроцентных кредитов он едва не подставил меня под бандитские пули. И вот теперь у нас новая напасть. Ах, как я жалею о его беспечности и неразумности.

Понимаете, Володя, мне даже умереть сейчас нельзя, потому что не на кого оставить дело. Что будет с моим магазинчиком, если рядом с Виктором не останется никого, кто мог бы исправить его ошибки?.. Вся семья попросту разорится!

Либерзон посмотрел на Антона.

– Запомните, молодой человек, с самого раннего возраста, – проговорил он все тем же трагическим голосом, к которому, однако, сейчас примешались нотки патетики.