В каменном мешке

Сам себя он в случаях, когда ему давали подобную характеристику, называл женолюбом. Его привлекали не столько эмоции, связанные с обладанием новой женщиной, сколько сам процесс развития отношений.

Кстати, за эти его похождения Игорю морду все же били. Два раза. От этого он не присмирел, а стал только осторожнее. Самое опасное, по его мнению, было связываться с девушками, у которых были давние и постоянные парни. Эти типы очень ревностно относились к посягательствам на принадлежавшее им. Проще было с замужними женщинами.

– Эх, черт! – подал голос Боря.

Интонация Игорю сразу же не понравилась. Он быстро открыл глаза, дрема мгновенно улетучилась. Впереди, метрах в двухстах, темнела огромная черно-серая куча. Сомнений, что обвал перегородил дорогу, не оставалось никаких. Значит, тот звук, который спасатели слышали на пути в «Джаловчат», и был вызван этим обвалом.

Борис осторожно приблизился к завалу на шоссе и остановил машину. Все трое молча выбрались на асфальт. Картина не вдохновляла. Обвал был не очень большим, но и эти сотни кубов камня, щебня и мокрого снега, которые завалили дорогу, расчищать специальной техникой придется чуть ли не сутки. А об этом еще должны узнать каким-то образом дорожные службы. Мостовой с угрюмым видом полез в карман за мобильным телефоном. На экране ни одной полосочки, обозначавшей уровень сигнала сети, не было.

– Игорь, попробуй подключить рацию, – попросил Боря Чистякова, хмуро глядя на завал. – Может, все-таки возьмет?

Игорь молча повернулся и направился к «Газели», хотя не сомневался, что рация в этом месте по-прежнему брать не будет.

– Возвращаться надо на лыжную базу, – задумчиво сказала Ольга. – Оттуда позвоним в город, сообщим. Хоть повезло, что есть возможность с комфортом переночевать.

Оставив в покое бесполезную рацию, Чистяков открыл дверцу и собрался выпрыгнуть из кабины на асфальт. Случайный взгляд, брошенный вдоль обрыва, к которому одной стороной прилегало шоссе, заставил спасателя замереть на месте.

– Ребята, – крикнул он, продолжая стоять на подножке машины, – идите сюда!

Мостовой, повернувшийся на голос Чистякова, увидел, что под обрывом, метрах в трехстах назад по дороге, лежит изуродованная красная машина.