Упал, отжался!

В строю ведь стоят, никто и сапогом не двинет, а как-то незаметно удаляются, удаляются… Это было и странно, и обидно, а обиженный Валетов становился способен на мелкие чудеса. Вот и сейчас он сделал то, что никогда бы себе не позволил в трезвом уме и здравой памяти. Вздохнул и спросил: – Товарищ майор, а почем бы я родину продал?

– Дорого, Фрол Петрович, дорого! – по-отечески улыбнулся майор. – Настолько дорого, что вам никто и не предложит. Поэтому мы и можем позволить вам узнать некоторую часть секретной информации.

Небольшую, сразу замечу: как раз такой стоимости, чтобы покупатели ваши согласились дать раза в три меньше, чем вам хотелось бы.

– Это как? – опешил Валет. – Это что, меня кинуть собираются, что ли?! Да я их за это!..

– Вот-вот, – кивнул особист. – То, что вы можете узнать, либо уже кто-то продал и поэтому сейчас никто не покупает, либо стоит столько… В общем, вам будет выгоднее сразу к нам обратиться. Продать, так сказать, своего покупателя.

– Это что же, он стучать будет? – угрожающе проворчал Простаков и начал высматривать приятеля, скрывшегося где-то на противоположном фланге.

 – Это что, он и нас продаст?

– Конечно же, нет, товарищ младший сержант. – Майор Сытин укоризненно посмотрел на сибирского Гулливера. – Как вы могли подумать такое о своем друге! Стыдитесь! К тому же, знаете ли, у нас сейчас стучат только радисты. Ключом. И то, знаете ли, все реже – автоматика, электроника, то да се… Можете быть уверены: никто из тех, кто сейчас стоит с вами в одном строю, с нашим отделом не сотрудничает.

К нашему сожалению, конечно, но уж чего нет, того нет. Или, может быть, вы хотите?

– Никак нет, товарищ майор! – испуганно откликнулся Простаков.

– Жаль, жаль… Вот видите, вы не хотите, а почему же кто-то другой за вас должен эту работу делать? У нас, между прочим, все как во всей армии: если можно ничего не делать – значит, именно этим и займутся. Ну а насчет нашей осведомленности, которая вас так удивляет, так за нее нам родина деньги как раз и платит.

За то, чтобы мы знали, какую машину угнал ефрейтор Резинкин и какая гражданка пишет письма младшему сержанту Простакову, например.

– Не угонял я ничего! – взвился только что названный ефрейтор, но под внимательным грустным взглядом особиста как-то съежился, ростом почти сравнялся с Валетовым и попробовал было спрятаться за спины товарищей, но не получилось – взвод стоял в одну шеренгу.