Ударом на удар

– Нет, – выдавил Полунин, – я еще вернусь.

Он миновал гардероб, пустой в эту летнюю пору, и прошел к туалетным комнатам. Мужской и женский туалеты разделял небольшой зальчик, где висели зеркала и стояли кожаные диваны. Тут же в кадках парились натуральные пальмы. Пол застилал изумрудный ковер. Едва ноги Полунина ступили на него, а взгляд упал на диван, где рядом со Светланой, нагло положа руку на ее колено, сидел Болдин и умоляюще заглядывал ей в лицо, сердце у него дрогнуло и сжалось.

Точно ножевая боль пронзила его. Голос изменил Полунину. У него потемнело в глазах. Он смотрел на жену и Болдина теперь отстраненно, как на кинопленку, с чувством нереальности происходящего.

– Володя, – вскочила как ошпаренная Светлана, – я тебе сейчас все объясню...

Болдин подавленно молчал. Он смотрел куда-то мимо Полунина, вниз.

– Ты какого... – Полунин сорвался на крик, который тут же перешел в надрывный хрип. – Пошел к черту! Я тебе покажу, как чужих жен лапать!

Не помня себя от злости, Полунин подскочил к дивану, с которого уже поднялся Болдин, и ловко вывернул ему руку.

Славка застонал.

– С ума сбрендил, – затараторил он – Ой, пусти, пусти, больно же! Ой-ой!

– Отпусти его, – подскочила к ним Светлана, – он ничего плохого не сделал... Да что же это ты!

Полунин не реагировал на вопли жены. Славка уже кричал. Полунин достал из-за пояса «ПМ» и, приставив его к Славкиному виску, жарко и угрожающе зашептал тому на ухо:

– Я из тебя котлету сделаю, если еще приблизишься к ней, донжуан хренов! Слышал? – дернул он Славку.

 – Если еще раз... ближе чем на пять метров к ней подойдешь, считай себя покойником, ты меня знаешь!

– Знаю-знаю, – хныкал Славка, – отстань только!

– Владимир! – кричала Светлана. – Отпусти его, ты не в себе...

В этот момент раздались чьи-то голоса. Владимир машинально ослабил хватку, но их уже заметили. Это были Цепелюк и Изяев. За ними шла официантка, одна из тех, что обслуживали праздник.

От неожиданности все они чуть приоткрыли рты и замерли на месте.

– Пошел вон! – подтолкнул Славку к выходу Полунин. – И запомни мои слова.

– Что это вы, Владимир Иванович, что не поделили? – сузил свои глаза-щелки Изяев.

– Ай-яй-яй, нехорошо-о-о, – укоризненно протянул Цепелюк. – Мы, конечно, знаем, что человек вы решительный, но так расправляться с...

Николай Борисович замялся на секунду.