Правильный пахан

Из окна первого этажа желтой пятиэтажки, открытого настежь по случаю летней жары, смотрел на мир изнемогающий от зноя человек в милицейской форме. Он обмахивался фуражкой и тоскливо выглядывал в окно, забранное толстыми стальными прутьями решетки, окрашенной в серый цвет.

Капитан Шевко только что заступил на пост дежурного по ГУВД, и ему предстояло сидеть здесь еще целые сутки, отчего и настроение у него было соответствующее.

– Семен, сколько там по Фаренгейту? – лениво спросил он своего помощника, старшего сержанта Цыганенко.

– Ась? – ничего не поняв, вытаращил тот карие хохлацкие глаза на круглом простодушном лице.

– Говорю, градусов сколько? – насмешливо переспросил капитан. – Доперло?

– А что градусов? – пожимая плечами, отвечает старшой.

Потом вздохнул и, глядя в потолок, философски добавил:

– Градусов, как в той горилке, за сорок!

Ему тоже жарко. Он расстегивает верхнюю пуговицу летней форменной рубашки и, посмотрев на старшего, также снимает фуражку. Затем, покопавшись в карманах, достает сигарету и вопросительно смотрит на капитана.

В дежурке курить не полагалось, тем более утром, когда все начальство было здесь, на месте. Капитан понял вопросительный взгляд помощника и лениво бросил:

– Попозже, Семен. Сейчас шеф спускаться будет. Ему в Симферополь ехать надо сегодня с утра.

Цыганенко, вздохнув, убирает сигарету в пачку и задумчиво смотрит на телефон.

«Скорей бы лето закончилось! – мечтательно думает он. – В октябре – отпуск. Возьму жинку и Наташку и поедем в Харьков к брату.

Год, почитай, не видел его!»

На стене дежурки висит план города и его ближайших окрестностей. Шевко скосил глаза в сторону входа.

«Слава богу, сейчас спокойно! – лениво подперев голову кулаком, подумал дежурный капитан. – Совсем не то, что осенью прошлого, девяносто четвертого года!»

Он вспомнил, как на окраине Ялты две группировки устроили тогда разборку прямо в шашлычной. Тогда выезжала его группа. Живо перед глазами встала картина того дня: пять трупов, застывших в самых невероятных позах.

Двое прямо в шашлычной, один в салатового цвета «Вольво», изрешеченного автоматными очередями под дуршлаг. Еще один – на дороге. Видно, пытался убежать, но очередь догнала бандита. Пятым был сам шашлычник. На его быстро коченеющем лице навсегда осталось испуганно-удивленное выражение.

Дело пробыло в производстве полгода, затем благополучно ушло в архив. Негласно все знали, что разборка была между ялтинской и севастопольской группировками.