Святое дело

Но только огромный, тяжелый Шайба и не думал сдаваться. Он привстал на четвереньки и, рыча и рыдая от боли, помчался по пляжу на трех точках – коленях и оставшейся у него в пользовании не захваченной руке.

Отец Василий вывернул руку сильнее, но и это ни к чему не привело, те единственные извилины, что еще работали у этого громилы, кажется, были слишком прямы. Он то ли действительно не понимал, что делает, то ли просто ошалел от боли и мчался по песку на трех своих конечностях, как здоровенный дикий кабан с перебитой выстрелом передней ногой.

Промчавшись верхом на сопернике два или три круга, священник совсем упал духом. Нет, поначалу он крутил ему пальцы и бил по почкам, хватал за коротко остриженный чубчик и изо всех сил заворачивал вражескую голову назад. Но этот бугай никак не реагировал на его потуги и вообще оставлял впечатление слабоумного.

Впрочем, поначалу Шайба переворачивался, сбрасывал нежеланного «наездника» с себя и несколько раз подымался на ноги, но, сбитый умелыми поповскими подсечками, снова падал в песок, и настал миг, когда он даже не пытался изменить ставшее привычным положение «партер».

– Шайба! – разочарованно ревели со своих мест зрители. – Ну, Шайбочка! Давай! Давай! Так его! Так!

Факелы метались по всей площадке, освещая очередное перемещение поставленного на четвереньки героя здешней молодежи. Женщины визжали. Кто-то нет-нет да и швырял в противников пустыми пивными банками и пластиковыми бутылями, отчего оба бойца вскоре покрылись песком, плотно прилипшим к смоченной пивом коже.

Спустя невероятно долгие двадцать или даже тридцать минут оба выдохлись и передвигались по полянке еле-еле. И зрители поскучнели. Они не получили ни крови, ни воплей ярости, ни выражения страдания на перекошенном от чудовищной боли человеческом лице – ничего из того, чего так желалось.

– Ну чего вы, как неживые?! – возмущенно орали из толпы. – Давай, поп, врежь этому вахлаку! Чего ты его мацаешь?! Бабу мацать будешь! А этого бить надо!

Им уже было все равно, кто победит. Лишь бы все это поскорее закончилось и стало ясно, надо ли Верке «отрабатывать».

– Сдавайся, Шайба, – прохрипел в ухо противнику отец Василий. – Сопротивление бесполезно. Мне сам Иисус помогает.