Стиль барса

– Даже не знаю, что сказать… – хитро посмотрел на нее Танин.

– Тогда ничего не говори. – Лиза с легким пренебрежением взглянула на Китайца и кокетливым движением отбросила с виска гроздь своих белокурых кудряшек.

– Я так и знал…

– Что? – вскинула Лиза на Китайца невинные глаза.

– Ты сведешь с ума полресторана.

– И только-то? – Лиза присела и, закинув ногу на ногу, жеманно улыбнулась. – А у меня для тебя подарочек.

Она достала из сумки фото седовласого мужчины.

– Это Тяпа?

– Он самый, по крайней мере, мне так сказал Мамуся, – Лиза иронично посмотрела на Танина.

– Ты в таком виде навещала Мамусю? – Глаза Китайца смеялись.

– А что? У тебя комплексы? Все юристы так и попадали, – затараторила Лиза, – я, можно сказать, проверяла на них эффект моего нового комплекта. А одна грымза, нет, не Софья Петровна, а другая… в очках… страшная, как атомная война… если б ты видел, каким она меня смерила взглядом! – Лиза наивно округлила свои большие синие глаза.

– Может, ты все-таки пойдешь в ресторан в своем обычном костюме? Куда ты его дела? – терпеливо посмотрел на Лизу Танин.

– В пакет бросила. Люблю выходить из магазина в новом шмотье! – одарила Лиза шефа гордым взглядом.

– Вас, богатых, не поймешь, – притворно вздохнул Китаец и принялся разглядывать фото.

Лиза поставила локоть на стол и, подперев рукой щеку, с ленивым разочарованием стала наблюдать за ним.

Тяпа выглядел лет на пятьдесят. «Тюрьма не красит», – подумал Китаец. Короткие седые волосы, открывающие высокий, изборожденный морщинами лоб, крупный нос с широкими крыльями, короткая седенькая бородка, лукавый взгляд со сквозящей в нем строптивостью, темные круглые брови…

Выражение лица одновременно бесовско-хитрое, хищное и невинное.

«Вот ведь матушка-природа, такое иной раз сотворит, что поначалу бывает трудно разобрать смысл задуманного ею». Танин улыбнулся кончиками губ.

– Прикольный дядечка, – отозвалась Лиза на эту тонкую танинскую улыбку.

Китаец нехотя кивнул.

Большой, плохо очерченный рот Тяпы в совокупности с жестоко-жалостным выражением глаз и ранней сединой создавали впечатление какой-то заброшенности и несчастности, что ли.

Но подобно хитроумной изменчивости, вложенной Леонардо в чудесный лик Джоконды, физиономия Тяпы была отмечена печатью такого непостоянства и выразительности, что эта самая «несчастность» неожиданно перетекала в волчье хладнокровие и плотоядную жестокость, странным образом волнуя и тревожа воображение.