Шесть извилин под фуражкой

К тому же после вчерашнего застолья голова у него так болела, несмотря на выпитую утром бутылку пива, что говорить тем более не хотелось. Он вышел к микрофону, долго кряхтел, собираясь с мыслями, а потом выдал:

– Учитесь отлично и жить будете прилично, – и замолчал.

Все замерли, не понимая, к чему это было сказано. Но тут вдруг раздались аплодисменты, и кто-то тоненьким голоском заверещал:

– Браво! Браво! Как великолепно он сказал!

Это была Домна Мартеновна Залипхина, которая уже успела оправиться от встречи с Пешкодраловым и теперь вклинилась в толпу зрителей, состоявшую в основном из родственников курсантов.

Как ни странно, но крики Залипхиной возымели большой успех, и все зааплодировали вместе с ней.

Садюкин скромно поклонился и спрятался за спиной Володи Смурного. Теперь настала очередь Ворохватова говорить речь. Он стоял у микрофона, а по бокам от него, словно телохранители, возвышались Ганга и Кулапудов.

– Если что, будете мне подсказывать, – прошептал им Ворохватов.

– Непременно, Иван Арнольдович, – лучезарно улыбнулся Веня.

– Дорогие курсанты, – начал говорить Иван Арнольдович.

– А также их родители, – подсказал Кулапудов.

– А также их родители и другие гости, – покорно повторил Ворохватов. – Еще одни учебный год начинается в нашей школе милиции.

– И в других школах тоже, – шепнул Ганга.

– И в других школах тоже, – как попугай повторил старший лейтенант. – Наша школа всегда отстаивала критерии нравственности и морали. Мы боремся с преступностью и не позволяем ее тленным щупальцам пробраться в сердце общества.

У нас нет любимцев или наоборот. В нашей школе учатся те, кто любит и чтит закон, будь то белый человек, – он указал на Кулапудова, – или черный, – повернулся Ворохватов к Ганге, на которого все моментально уставились.

– Иван Арнольдович, можно уже и закругляться, – сквозь зубы пробормотал смущенный Федя, который очень не любил излишнего внимания к своей персоне.

– Так вот, давайте же любить закон и всеми силами стараться не допускать его нарушений, – послушавшись Гангу, закончил Иван Арнольдович.

Он отошел от микрофона и накинулся на Федю с Веней:

– Вы чего это мне всякую белиберду шептали?!

– Так вы же сами просили подсказывать, вот мы и подсказывали, – развел руками Веня.

– А по-моему, очень хорошо получилось, – проговорил Ганга. – Иван Арнольдович, вы только послушайте, как все хлопают.

Ворохватову действительно хлопали долго и громко, и это немного успокоило старшего лейтенанта.