Самая срочная служба

Зимой можно потариться в медичке, а сейчас че тариться? Ну че, будем вскрывать?

Одиноко горевшая лампочка над входом освещала плотно закрытую дверь.

– Погоди вскрывать. Давай по остальным окнам прошарим. Простаков, бери фонарь, пошли со мной. Остальные – отхлынули в кусты.

Забейко пошел вперед, а гулливер последовал за ним. Подошли к окошку.

– Во, тут врач сидит. Посвети.

Луч света пробежал по шкафчикам с лекарствами, по столу с какими-то бумажками, перепрыгнул на пустую кушетку для осмотра больных. Никого.

Следующая комната: кладовка. Стопки чистого белья, какие-то коробки. Идут дальше. Дальше процедурный кабинет. Здесь когда-то побывал Забейко, когда они нажрались недозрелых арбузов. С ними тогда такое творилось! Петро поморщился от нахлынувших воспоминаний.

– Ну, посвети.

Простаков поднял над головой фонарь, и луч света сразу же выхватил из темноты две толстые голяшки.

– Они ее замочили! – Забейко отшатнулся и как-то даже подогнул колени с перепугу.

Последовала обычная трехэтажная брань, затем парочка разведчиков отвалила в кусты к остальным.

Известие о том, что толстожопая Лиза лежит на полу и не шевелится, а разглядеть они могли только ноги, всех потрясло.

– Надо внутрь лезть, – басил Простаков, – может быть, она живая еще.

– Точно, здесь наркоты были. Пойдем, еще раз посмотрим через окно.

Забейко с гулливером вернулись на прежнюю позицию.

– Давай, длинный, гляди, чего там творится, – приказным тоном Петро заставил «телебашню» разглядеть ситуацию в комнате.

Прильнув к окну и задрав выше головы фонарь, Простаков стал осматривать процедурный кабинет. Он не мог видеть полностью лежащую на полу медсестру, потому что она находилась где-то слева, в углу, почти у самой несущей стены. Напрямую его отделяло от нее меньше одного метра. Простаков медленно стал осматривать комнату. В середине стоит высокий лежак, покрытый белой простыней и затянутый полиэтиленовой пленкой. Справа ящик с какими-то бутылками. Большой стол, предназначенный для проведения медицинских манипуляций, сейчас лежал на полу, и, видимо, находившиеся на нем банки с какой-то жидкостью упали и разбились, в результате на сером линолеуме оказалось много стекла.

Кроме того, он видел использованные иголки, разбросанные в беспорядке, большой кусок ваты.

Перестав разглядывать помещение, он повернулся.

– Видать, она сопротивлялась. Стол перевернули.

– Е-мое. – Забейко бросился опять в кусты, Простаков за ним.

– Ашот, уходим. Ну ее на фиг.