Самая срочная служба

Когда он приблизился, временно не служащие смогли рассмотреть его физиономию. Маленькие глазки под жиденькими бровями, небольшой острый нос, загнутый к верхней тонкой губе, маленькие, чуть торчащие в стороны ушки, четко очерченные скулы.

«Такие вряд ли нравятся женщинам, – тут же мелькнула мысль у Резинкина. – Какой-то он весь плюгавенький, жиденький».

Но, вопреки ожиданиям, плюгавенький и жиденький оказался горазд на то, чтобы поорать.

– Чего расселись? До обеда еще час. Давайте строить дальше, а то скоро свиней привезут.

Куда их? Протопоп Архипович к себе в спальню поведет?

– Протопоп – это кто – поп? – спросил, улыбаясь, Ануфриев.

– Нет, дорогой мой. Протопоп Архипович – это глава района, – произнес жиденький человечек. – Давайте, давайте.

– А что, в час обед будет? – не поверил Сизов.

– Будет, будет. Я, Михал Афанасьич, буду вас тут изредка патронировать. На случай, если вы совсем разленитесь. Надо отрабатывать жрачку-то.

– Так мы ее еще пока не видели, – Ануфриев сплюнул в сторону и уже серьезно посмотрел на Афанасьича.

– И за сколько, дядя, ты хочешь, чтобы мы тебе этот хлев сваяли? – развязно обратился Сизов, чем привел мужичка в бешенство.

– Ты, послушай, ты. Ты так со мной не разговаривай. Я, можно сказать, завхоз у Шпындрюка. Я тебе мозги-то быстро вправлю. Экий нашелся. Давай работай, нечего сидеть.

– Аллергия у меня, – простонал Сизов.

– Какая аллергия? – выкрикнул пришелец.

«Что-то быстро он взбесился, – подумал Простаков. – Вроде мужичок-то еще не старый, а уже так беленится».

– Аллергия у меня на работу, товарищ завхоз, – чуть бодрее ответил Вова и пожелтел еще больше против обычного, ожидая, видимо, резкого ответа.

– Ничего, я тебя вылечу, – заверил Михаил Афанасьевич, – малыми дозами. Сегодня немножко, завтра немножко…

– Так я немножко уже отработал.

– Молчи. Твое немножко – не мое немножко. В час дня я пару кастрюль принесу.

– Нам бы печку-буржуйку. А то как мы тут спать-то будем?

– Чего? Какую печку? – Маленькие глазки вперились в Простакова.

 – Зачем тебе печка, лето на дворе. Досок вон наберете, напилите и спите. Это вам не в части. Здесь можно и до семи, и до восьми поспать. Только в восемь у нас, а точнее, у вас, рабочий день начинается. Это вы на завтра себе учтите. Нечего сидеть, вас сюда работать прислали.

Развернувшись, мужик пошел прочь и вскоре скрылся за забором. На его появление реакция была весьма сдержанная: трое из пяти его просто послали, а двое назвали мудаком.