Прекрасная попрошайка

– Какая ты неугомонная!

– Да, – с удовольствием согласилась гостья. – Я как батарейка «энерджайзер». Поехали.

– А ты уверена, что кафе работает в воскресенье?

– Уверена, работает. Я вчера посмотрела расписание и все запомнила.

Дарья оказалась права. «Лодочка» в час дня принимала всех желающих перекусить и выпить холодненького. Завсегдатаями этой небольшой кафешки были в основном жители окрестных домов, которые чаще всего приходили съесть порцию мороженого или выпить какого-нибудь сока. В час дня Дарья увидела за столиками много молодежи.

Парни и девушки сидели и о чем-то оживленно болтали. Играла ритмичная музыка.

Дарья должна была себе признаться, что Виктор умело делает деньги. Привлекает народ, вкусно кормит, не поскупился на ремонт. Да и цены у него не кусаются. Уже знакомая Дарье официантка порхала между столиками, и для того, чтобы ее перехватить, потребовалось некоторое время. Наконец ей удалось попросить официантку позвать Виктора. Та предложила им сесть за свободный столик и немного подождать.

Не успела она принести заказанный сок, а толстяк уже выкатился в обеденный зал и подошел к молодым женщинам.

– О, здравствуйте, здравствуйте, – радостно начал он. – Дарья, я вижу, вы не забыли мою просьбу.

Он уже оценивал внешность Катерины, которая не могла взять в толк, о чем идет речь.

– Погодите, погодите, – вдруг смутился он. – Так вы же посещаете мои аукционы. У вас еще муж или, может, парень ваш, он такой огромный, здоровый, да?

Катерина поспешила согласиться и сделала небольшой комплимент Виктору:

– У вас прекрасная память!

– О, вы знаете, не запомнить вас и вашего спутника просто невозможно.

Здесь память ни при чем. Вы решили просто перекусить у меня?

– Нет, мы за консультацией, – сообщила Данилова. – Катя, покажи статуэтку.

Лирова повернулась, сняла со спинки стула висевший там пакет, вынула из него коробочку, где в вате лежал янычар. Она бережно вынула работу неизвестного мастера и передала ее Виктору. По лицу хозяина заведения Дарья увидела: что-то не так, не в порядке.

Он еще не взял восточного воина в руки, а на его лице уже было написано сомнение, которое чередовалось с неким смятением и непониманием. Он покрутил статуэтку, посмотрел снизу на подставку, взглянул на свет и затем поставил ее на столик. Потом придвинул стул, выложил свои пухлые ручки на стол и, посмотрев вначале на Катерину, потом на Дарью, а затем и в обратном порядке, поинтересовался у них, где они это взяли.