Последняя стрелка

– В общем, мужики, – закончил Владимир, – у нас только два пути. Либо доказать, что Стрельцов подбросил наркотики, либо искать человека, который «припахал» для такой акции ментов.

– Да чего тут голову ломать?! – завопил Виталий, едва Полунин умолк. – Поставим, в натуре, этого гребаного капитана раком к стенке, и он нам быстро и признание подпишет, и своего босса сдаст, как стеклотару!

– А вот этого не получится, – возразил Шакирыч. Виталий и Полунин удивленно посмотрели на него.

– Почему? – поинтересовались они в один голос.

– У меня только что был человек, который принес весточку от Коляна, – ответил Рамазанов. – В ментовке сейчас бо-ольшой переполох. Капитан Стрельцов повесился у себя в кабинете!

Глава пятая

Утром Полунин проснулся от звонка будильника и с трудом поднялся с постели. Вчерашний день выдался слишком напряженным и насыщенным различными событиями. Поэтому сон не принес облегчения. Полунин чувствовал себя совершенно разбитым.

Накануне вечером он решил после совещания у Шакирыча вернуться домой и отдохнуть от дневной кутерьмы, сидя у телевизора. Но, узнав, что Стрельцов повесился, изменил свои планы. События развивались слишком стремительно, чтобы пустить все на самотек и отправиться отдыхать.

Владимир понимал, что расправа над Батуриным – это только начало беспредела. И смерть Стрельцова тому подтверждение. Самоубийство капитана было не чем иным, как расправой. Заказчику Стрельцов был больше не нужен, свою роль он выполнил, к тому же он слишком много знал.

В том, что цепочка убийств или подставных арестов продолжится, Полунин ничуть не сомневался. Какая-то неведомая сила взялась за передел преступных сфер влияния в городе, стремясь установить над ним контроль.

Рано или поздно то, что произошло с Батуриным, затронет всех, без исключения. И первыми на очереди будут друзья и знакомые Николая.

Они с Шакирычем и Виталием дождались возвращения Болдина. И, услышав от него, что Батон действительно сначала побывал в офисе Вадима, а затем прямиком отправился домой, рассказали Славке все, что знали сами.