Последняя стрелка

Рамазанов терпеть не мог телефоны и секретарш. Телефоны считал атрибутом ленивых, а секретарш – бесполезным украшением офиса, ни за что получающим жалованье.

Владимир несколько раз пытался доказать Шакирычу, что он не прав, но старого брюзгу переубедить было трудно. Так же трудно, как заставить Рамазанова носить костюмы, соответствующие должности директора довольно крупной автомастерской, и не копаться в моторах машин, подобно простому механику. Шакирыч оставался непреклонен.

«Вот руки у меня откажут, тогда и буду в кабинетах штаны протирать!» – твердил он всякий раз, и спор на этом заканчивался.

– Секретарши вам, молодым, нужны, чтобы было за что подержаться, когда жена далеко, – пробасил Рамазанов в ответ на реплику Владимира. – А у меня, у старого, гаечный ключ уже на них не стоит! Правда, Виталик? – Шакирыч так хлопнул крепкого братка по плечу, что тот едва не сел на пятую точку.

– Да ну тебя к ядреной матери с твоими шуточками, в натуре! – отмахнулся от него Фиксатый.

– Что случилось? – Рамазанов настороженно посмотрел на Владимира.

– Пойдем в офис. Там все и выясним, – пожал плечами Полунин и направился в кабинет директора, расположенный на втором этаже, прямо над мастерскими.

Кабинет выглядел жутко. В нем ничего не было, кроме обшарпанного стола, таких же обшарпанных стульев, пары шкафов да старого громоздкого сейфа, в котором хранилась всякая ерунда вроде набора гаечных ключей, недопитой бутылки водки и старой потрепанной кожаной папки для бумаг, положенной туда Полуниным еще лет пять тому назад.

Полунин бывал здесь часто и давно привык к окружающей обстановке. Однако Батон и Виталий оказались здесь впервые и буквально ошалели от увиденного.

– Это что, Шакирыч, в натуре, твой офис? – выпучил глаза Фиксатый.

– А оно мне нужно? – равнодушно проговорил Рамазанов, смахнув ладонью пыль со стула. – Я тут раз в год бываю, и то по обещанию. Вон в бухгалтерии бабы попросили, я им мягкую мебель купил. А тут и так сойдет.

– Ну, как знаешь, – хмыкнул Фиксатый, с опаской опустившись на стул, предварительно постелив на сиденье старую пожелтевшую газету.