Последняя стрелка

Ни демонстрации протеста против неоплачиваемых отпусков, ни поджоги в закрываемых «на каникулы» офисах.

Деловая жизнь города замирала. Бизнесмены опасались братков Батурина и вновь испеченных рэкетиров, которые, захватив территории Николая, перебрались в районы других, более мелких группировок. Власти города, чтобы прекратить панику, стали организовывать различные праздничные мероприятия, делая вид, что ничего необычного не происходит.

Когда через день после допроса у ментов Батурин пришел в спортклуб и от одного из братков услышал, что вымогательства неизвестных на его территории продолжаются, он понял, что Чугун к этому не был причастен.

Следовало немедленно выяснить, кто стоит за теми людьми, которые трясут фирмы, платившие дань группировке Батурина. Опасаясь новых кровавых разборок, Николай стал действовать более осторожно. Тем более что менты постоянно следили за ним и его группировкой, и Буйвола пришлось спрятать от их глаз подальше.

Батурину удалось проверить почти все группировки города, и он понял, что отбивают его территорию не они.

Николая очень обеспокоила такая ситуация. Кто-то в городе начал передел собственности. Но кто именно, никак не удавалось выяснить. Вопрос о том, почему Чугун открыл по нему стрельбу, если не наезжал на фирмы, контролируемые Батуриным, Николая почти не волновал. Он уже и думать о нем забыл, когда один из его братков получил интересную информацию.

Оказывается, Чугуна предупредили, что Батурин может приехать на разборки! Причем сделали это буквально за час до начала событий. То есть еще тогда, когда Фиксатый и Диман находились в офисе Вадима. К Чугуну приехал человек и сказал, что Батурин хочет его замочить и разогнать всю чугуновскую братву.

Батурин приказал двоим своим парням собрать в спортзале всех членов группировки, чтобы выяснить, кто мог это сделать.

А минутой позже, когда все братки Батурина и он сам стояли вдоль стен, в тренажерный зал вошли двое ментов в штатском. Эти двое в штатском без лишних слов направились к тайнику с деньгами и оружием. А Батурину оставалось лишь скрипеть зубами, проклиная неизвестного предателя.