Последняя стрелка

 – Седовласый проговорил это совершенно спокойным голосом, но у молодого мурашки побежали по телу. Он даже поежился, но глаз не отвел.

– И запомните мои слова, – сказал седовласый и продолжил: – Кстати, если бы я собирался избавиться от вас, ни за что не пригласил бы на эту встречу. Каждый из нас, конечно, сможет ухватить кусок праздничного пирога, но целиком мы его никогда не получим. Поэтому я еще раз спрашиваю, вы согласны поддержать меня или останетесь в стороне?

– Ну, почему в стороне? – усмехнулся третий из собравшихся.

Он шмыгнул носом и полез в карман за ингалятором. Не так давно врачи обнаружили у него астму. И этот высокий, широкоплечий мужчина, до недавнего времени не знавший дороги в аптеку, теперь потреблял столько лекарств, что и трехлетнему носорогу мало не покажется.

В этой компании астматик был самый старший. Жизнь основательно потрепала его, но он никогда не сдавался и упорно лез вверх, пока не достиг тех высот, которым простой смертный мог только завидовать.

Он давно пресытился жизнью. И из всех пороков у него остался лишь один – непомерная жажда власти. Астматика теперь не интересовали ни женщины, ни выпивка, ни азартные игры, только – раболепное поклонение.

– Ты прав в главном, – обратился астматик к седовласому. – Каждый из нас может ухватить кусок пирога, а нам надо сожрать его целиком и не подавиться. Так что надо действовать сообща. Но где гарантии, что через несколько месяцев мы не станем грызть глотки друг другу?

– Боишься, что тебя искусают? – с ироничной усмешкой спросил молодой.

– Я давно ничего не боюсь, – пожал плечами астматик. – Меня кусали и не такие псы, как ты. Но об мою дубовую шкуру можно запросто обломать зубы. А мне хочется довести дело до конца и посмотреть, что будет потом.

– Что значит «до конца»? – поинтересовался седовласый. – Ты имеешь в виду определенную сумму заработанных денег? Или количество новообращенных? Привык мыслить категориями советских пятилеток?

– Довести дело до конца в моем понимании значит установить полный контроль над этим городом, – казалось, астматика ничуть не задевают издевки двух более молодых собеседников.

Как и любой властолюбец, астматик считал приемлемым только почтительное обращение к себе со стороны остальных. Его бесило, что сегодняшние собеседники и возможные компаньоны не воспринимают его всерьез. Он почти был готов броситься на них, но сдерживался.