По прозвищу Китаец

Оглянувшись, он увидел, что Бубльгум держит его на мушке.

– Сигареты, – он раскрыл ладонь и показал пачку толстяку.

Тот опустил ствол, но продолжал неотступно следить за ним.

– Ты задаешь слишком много вопросов, сыщик, – лицо Сергея Ивановича стало злым. – Сроку тебе – двое суток. Найдешь бумаги – получишь свою телку. Я тебе позвоню.

– Как мне с вами связаться, если я найду документы быстрее?

Сергей Иванович задумался. Ему явно не хотелось оставлять Китайцу номер своего телефона, но, видно, бумаги ему нужны были срочно, да и от Китайца с его девкой в любом случае придется избавиться.

Он вынул из кармана записную книжку, написал номер телефона и, вырвав листок, протянул его Танину.

– Найдешь быстрее – позвони, я организую встречу. И запомни, от тебя зависит жизнь и здоровье твоей телки.

– Ладно, я все понял, – с наигранной удрученностью произнес Танин, поднимаясь со стула.

Он сделал полшага в сторону, чтобы не зацепить стул, и мгновение спустя его пятка с силой вонзилась в гениталии толстяка, который охнул от дикой боли и, инстинктивно ухватившись за причинное место, принялся медленно оседать на пол.

Автомат, который он выпустил из рук, оказался у Китайца, и его ствол был направлен точно в лоб Сергея Ивановича.

Держа автомат одной рукой, он присел и пошарил по карманам Бубльгума в поисках своего «ПМ». Найдя его, бросил автомат, после чего проверил карманы Сергея Ивановича.

– Тебе не жить, придурок, – прошипел Сергей Иванович, – можешь заказывать себе и своей соске панихиду.

– Если Лиза умрет, – Китаец вытащил из внутреннего кармана Сергея Ивановича «беретту» и опустил ее в карман своей куртки, – я заставлю тебя жрать дерьмо, а потом ты будешь долго и мучительно умирать в холодной сырой яме. Зови Малыша.

Чтобы до него лучше дошел смысл сказанного, Китаец слегка ткнул его в шею суставом согнутого среднего пальца, отчего в глазах у Сергея Ивановича помутилось и по телу разлилась слабость.

«Ладно, хрен с тобой, сиди пока». Китаец, оставив безвольное тело шефа за столом, подошел к двери и, пародируя «кастрата», крикнул фальцетом:

– Малыш, мать твою!

Отодвинув немного тушу Бубльгума, встал на его место у входа – и как раз вовремя. Малыш заглянул в комнату и, увидев сидящего Сергея Ивановича, шагнул внутрь.