По прозвищу Китаец

В отличие от своего по-мужски неразговорчивого шефа Лиза, наоборот, была девушкой живой и словоохотливой. Иногда это мешало их работе, иногда выручало.

– Ужас какой-то, – затараторила она, – представляешь, я на вечеринке у Алки была...

– Это я уже слышал. Где она живет?

– А что? – удивилась Лиза.

– Надо, – меланхолично отозвался Танин.

– Это еще зачем? Она же того, – Лиза сделала неопределенный кивок.

– Ты в этом уверена? – с сомнением в голосе спросил Китаец.

– Я что, на курсах медсестер не училась? – надула свои очаровательные губки Лиза.

– Так где живет твоя подруга?

– Лермонтова, семнадцать... – рассеянно сказала Лиза и уткнулась в окно.

– Вот, – Китаец протянул ей фляжку, – глотни.

– Да не могу я этот коньяк пить, – сделав глоток, поморщилась Лиза и ударилась в слезы.

– А у Алки пили? – слабо улыбнулся Китаец.

– Пили, – сквозь слезы с трудом выговорила Лиза, – шампанское пили, между прочим, итальянское.

– А-а, понятно, – усмехнулся Китаец.

Он никак не мог приучить Лизу к хорошим напиткам. Ее знания в области вин ограничивались шампанским, причем не самым лучшим, и красненьким сладеньким винцом по сорок рублей за бутылку. Этикетка оповещала граждан, что покупают они не что иное, как «Хванчкару» – знаменитое грузинское вино. На самом же деле сидящий в бутылке красный джинн был пленен и помещен в нее на какой-нибудь станции Озерки.

– Как они узнали обо мне? – Китаец посмотрел на притихшую Лизу.

– Я им сказала, – насупленно произнесла она.

– Спасибо большое, – иронически улыбнулся Китаец.

– А что мне оставалось делать, – оживилась Лиза, – ждать, когда они и меня, как Алку... – в салоне «Тойоты» раздался новый всхлип.

На этот раз он был неимоверно протяжен и горек.

– Успокойся, – Танин сжал Лизину руку.

Она была холодной и дрожащей.

– Как, как? – заикала Лиза. – Как я могу успоко...

Рыдания сотрясли воздух. Китаец понял, что если он не примет экстренных мер, то не добьется от Лизы внятного и лаконичного рассказа.

– Ну-ка, давай лечить психическое расстройство...

С этими словами он схватил фляжку, быстро отвернул на ней пробку и, с силой обняв Лизу за шею правой рукой, стал вливать ей в рот коньяк. Послышались вой протеста, бульканье, хрипенье и потом, когда Китаец ослабил хватку, нечленораздельные ругательства.