Лицо на продажу

 – В какой палате?

– В тридцатой, – потерянно ответила медсестра.

Они на цыпочках подошли к дверям тридцатой палаты и прислушались. В комнате было тихо.

– Смотри, как сквозит! – удивленно заметил Леша. – Окно у него открыто, что ли?

Он осторожно приоткрыл дверь и просунул внутрь голову. Затем он присвистнул и, уже не стесняясь, шагнул в палату и зажег там свет. Женщины последовали за ним. В палате никого не было. На смятой постели валялась голубая пижама. Холодный ветер, врывавшийся в открытое окно, вздымал занавески.

– Ничего не понимаю! – прошептала медсестра. – Где же он?

Леша прошел через комнату и выглянул в окно.

– Где же он? – в отчаянии повторила медсестра.

Охранник с шумом захлопнул окно и весело сказал:

– Где, не знаю, но здесь его точно нет! В общем, Танюшка, тебе будет о чем рассказать утром на пятиминутке… Пойдемте отсюда, девочки!

Он шагнул к выключателю. Марина улучила момент, когда на нее никто не смотрел, и незаметно взяла стакан, стоявший на столике, – даже издали на нем были видны отпечатки пальцев.

Она едва успела опустить стакан в карман плаща, как Леша обернулся и поторопил:

– Выходим, выходим! Двери закрываются!

Они покинули палату и разошлись по своим местам, потому что охранник Леша начинал опасаться, как бы из больницы не пропали все остальные пациенты.

– Вы все-таки ступайте к себе в палату и постарайтесь уснуть, – посоветовал он Марине. – И знаете что? На вашем месте я вообще бы выкинул все из головы! Зачем вам чужая головная боль?

Глава 4

– Ну и что же было потом? – с нетерпением спросил я Марину, когда утром следующего дня она рассказала мне эту историю.

– Потом я, как ни странно, уснула, – сказала Марина. – А потом пошла сдавать кровь натощак. Потом завтракать. Честно говоря, я уже умирала от голода… Когда я вышла из столовой, меня пригласили к МММ, чтобы деликатно объяснить, какая я ненормальная… Между прочим, они почти меня убедили…

– Неужели? – удивился я. – То есть весь этот кошмар тебе просто приснился?

Мы прогуливались в холле.

Кроме девушки в белом халате, дежурившей у телефона, здесь никого не было, и нам никто не мешал. За широкими стеклами наяривал мелкий осенний дождик, и пожелтевшие деревья во дворе клиники выглядели печальными и поникшими.

– Примерно так мне и сказали, – засмеялась Марина. – Миллер лично сопровождал меня для осмотра автостоянки. К тому времени уже вовсю шел дождь, и он даже лично придерживал надо мной зонт.