Пастырь из спецназа

Никакого бокса или плавания, а то вся моя работа насмарку пойдет! – И улыбнулся, видно, вспомнил, что местному священнику говорить такое почти бесполезно, во что-нибудь обязательно встрянет…

Отец Василий вздохнул и покивал головой. Он и сам искренне намеревался прожить этот день в мире и спокойствии. Да только человек предполагает, а бог… в общем, что там говорить…

Он вернулся домой и как мог успокоил Ольгу. Затем взял большой китайский фонарь и снова спустился в нижний храм. Иконы были на месте, нетронутые серебряные оклады тускло отсвечивали в слабом электрическом свете – все как всегда… Ему стало нехорошо: это явно был не грабитель.

* * *

Без происшествий, но и без паствы, практически впустую прошло и второе января, и третье… И только к вечеру третьего числа на улицах началось какое-то оживление, а диакон Алексий принес первые новости третьего тысячелетия.

– Ваше благословение! – Он прибежал, возбужденно сверкая глазами. – Ваше благословение!

Отец Василий поморщился: Алексий никогда не умел сдерживать эмоций и мог, сам того не замечая, повысить голос даже в храме.

– Что еще стряслось? – холодно поинтересовался он.

– Эти!.. Сектанты! Сборище свое устроили! – размахивая руками, сообщил диакон.

– Какие сектанты? – Священник почувствовал, как ухнуло вниз все у него внутри.

– Ну эти, Дети Духа Святого. Вы не представляете, батюшка! – перешел на трагический шепот диакон. – Они говорят, что они местные.

– Как это местные? – оторопел священник. – Что ты такое говоришь?!

– Точно! – кивнул диакон. – Они говорят, что в Америку отсюда, с Поволжья, перебрались.

– Откуда ты только все знаешь? – через силу улыбнулся отец Василий.

– Мне моя… то есть мой друг сказал… – заторопился диакон. – Он у них на собрании был. И знаете, чего они про себя говорят?

– Что? – стараясь выглядеть спокойным, спросил священник, но мысли его панически забегали: «Господи, что же делать?!»

– Говорят, дескать, бог нас любит, поэтому мы и такие счастливые и богатые! Представляете, богохульники какие?! – выпучил диакон глаза.

– Надеюсь, накажет, – сглотнул священник. – А они что, и впрямь… такие богатые?

– Ага, – опустил глаза Алексий, словно был в этом повинен. – У них и машин полно, иномарки там всякие, и вообще всякое такое…

– Предают свои души Маммоне… – осуждающе покачал головой отец Василий.