Пациент мафии

Впрочем, если беспокойство или, откровенно говоря, страх, который терзает меня, играет роль приспособительного механизма, подстегивает мои защитные реакции, то старику он сейчас только помеха.

– Мария Николаевна, – говорю я сестре, – добавьте больному диазепам внутривенно – десять миллиграммов через четыре часа...

Она сосредоточенно кивает и напоминает, что меня в комнате для посетителей ожидает жена генерала. Беседа с родственниками – это не слишком приятная, но неизбежная обязанность. Я выхожу из палаты и направляюсь в комнату для посетителей.

Но голова моя занята совсем не предстоящей беседой. Я невольно перебираю в памяти итоги вчерашнего дня. Они были совсем неутешительны. До поздней ночи я пытался дозвониться до Марины, повторил эту попытку утром – все безрезультатно. К моему вполне оправданному беспокойству присоединилась еще и совершенно неоправданная ревность, будто в моей власти было регламентировать личную жизнь Марины. Однако я загнал эту ревность на задворки и сосредоточился на основной задаче – дождаться двух часов и немедленно разыскать Марину, чтобы избавить ее от этого во всех смыслах инородного тела.

В комнате для посетителей сияло солнце. Его золотые пятна лежали повсюду – на начищенном паркете, на кремовой обивке кресел, на сочной зелени домашних растений и на большой репродукции с японской гравюры, изображающей один из видов Фудзи под синим небом.

Распространению японской живописи в отделении способствует заведующий – Степан Степанович Ланской, который, по-моему, является в душе самураем, суровым и сентиментальным рыцарем, ищущим вдохновение в дотошных и причудливых пейзажах Страны восходящего солнца. Однако репродукции, развешанные в нашем отделении, грешат все-таки излишней яркостью красок и глянцевитостью поверхностей, напоминая собой рекламу какого-нибудь мыла.

Под этим рекламным синим небом сидела сейчас жена генерала, нервно вертя в пальцах длинную сигарету. Курение у нас не поощряется, о чем, видимо, было сделано и дополнительное предупреждение, но генеральша едва сдерживалась, чтобы не щелкнуть зажигалкой, – я это чувствовал.

– Здравствуйте! – поспешно сказал я, чтобы отвлечь ее от черных замыслов. – Ладыгин Владимир Сергеевич! Вы хотели со мной поговорить?

Женщина подняла на меня сердитые глаза.