Пациент мафии

– Не преждевременно ли, Николай Кимович? Могут быть непредсказуемые последствия...

– Если не выпустить, последствия могут быть еще хуже! – сердито сказал Лоскутов.

Тягунов, точно школьник, поднял руку.

– Предлагаю компромиссный вариант. Казарина наверняка испытала сильнейшее потрясение. Смерть мужа и... и... изоляция, скажем так. Двойной шок! Она наверняка нуждается сейчас в медицинской помощи. Если мы устроим ее на лечение в хорошую нервную клинику...

– В психушку, если уж называть вещи своими именами, – уточнил Сиволапов, одобрительно кивая.

– Не в розыске, – поправил Тягунов. – А разыскивается как свидетель по делу. Ничего страшного, если она отыщется, скажем, в больничной палате... Потеря памяти, то-се... Это называется, кажется, реактивный психоз. У меня есть знакомый психиатр...

Лоскутов нахмурил лоб, изображая напряженную работу мысли.

– Ну что ж, остановимся, пожалуй, на таком варианте, – сказал он наконец. – Тягунов с Корнеевым между собой договорятся, как все осуществить конкретно, да, Сергей Иваныч?.

Голос его прозвучал деловито и ободряюще, но Корнеев не разделил его энтузиазма. Недовольно пыхтя, он выбрался из кресла и, набычась, посмотрел на Лоскутова.

– Я суетиться не буду! – категорически заявил он. – Сначала разберусь, чего там Казарин нарыл. А там посмотрю... Только не ждите, что вы в стороне будете, если что, – добавил он и многозначительно постукал толстым пальцем по нагрудному карману пиджака. – Я весь наш базар тут на пленку записал – для порядка.

Он повернулся и пошел к двери уверенной развалистой походкой тяжеловеса. Оставшиеся смотрели в его широкую спину с неудовольствием и досадой.

– Каков, а? – только и смог вымолвить Лоскутов, когда за партнером закрылась дверь.

– Николай Кимович! – укоризненно воскликнул Сиволапов. – Но вы же знаете, с кем имеете дело! Черного кобеля, как говорится... Если привлекли этого человека к сотрудничеству, так что же теперь...

– Давайте не будем ворошить прошлое, – брезгливо поморщился Лоскутов.

– Я и говорю, – согласился Сиволапов. – Разум возобладал над эмоциями. Будем же и далее придерживаться этой линии. Дело прежде всего!

– Кстати, о деле, – ввернул Тягунов. – Как же теперь контракт по оптике?

– Господи, Семен Егорыч, какой контракт? – взмолился Лоскутов. – Разве вы не видите, что творится?

– Но мы понесем большие убытки, – озабоченно напомнил Тягунов.