Отпущение грехов

А те, что постарше… эх!

Половину из них отец Василий знал еще со школы. Прошедшие суровую школу десанта, морской пехоты, а некоторые еще и Афгана, они так и остались где-то там, в далеком грозовом прошлом. Давно окончившаяся нелегкая служба так и жила в их душах, прорываясь наружу ночными кошмарами и сезонными обострениями. Тот же Бугров… Мало кто в городе знал полную историю бывшего пехотного капитана, а потому и относились к нему или со страхом и негодованием, или с обожанием. Правда, как она есть, ни к тем, ни к другим чувствам не располагала.

А правда была в том, что орденоносный капитан Бугров оставил свою роту без управления и закрылся в штабном бункере в самый трудный момент вовсе не потому, что струсил. Просто нахлынувший приступ душевного расстройства был настолько силен, что капитан так и не сумел с ним справиться. В результате командование принял и душманский налет отбивал совсем юный лейтенантик, а капитан попал сначала под суд, затем в госпиталь, а затем в спецбольницу под Москвой.

Та война давно закончилась, как закончилось и более чем двухлетнее принудительное лечение.

Даже теперь, спустя много лет, пожираемый адской смесью мстительной ярости, острой подозрительности и мук совести, бывший пехотный капитан был не вполне адекватен и в качестве компенсации за пережитый на военно-полевом суде позор все порывался спасти не менее чем всю Россию.

«Надо звонить Медведеву, – решил священник. – Кто-кто, а уж он ситуацию понимать должен».

* * *

Отец Василий вернулся домой, кинул в мусорное ведро зачем-то принесенную с собой единственную уцелевшую туфлю, рассеянно поцеловал жену, улыбнулся Мишаньке и набрал домашний номер бывшего главы района.

– Николай Иванович?

– О-о! Батюшка! – удивленно протянул Медведев.

– Плохо, Николай Иванович. Помощь ваша нужна…

– Если опять насчет гаражей, то это не ко мне! – рассмеялся Медведев. – У вас теперь новый глава есть.

– Я не о гаражах, я о пикетах.

– Вот что, Михаил Иванович, – назвав священника мирским именем, неожиданно серьезным голосом произнес Медведев. – Ты в это дело не суйся. Не твоего ума это дело. Пусть все идет как идет.

– То есть? – не понял священник.