Долг грабежом красен

Однако выражение лица Машки было по-прежнему веселым и безмятежным.

Глядя на лицо своей дочери, Лобников твердо понял, что он и шагу не сможет ступить из этой квартиры. Он останется здесь, дожидаясь своих убийц.

Несмотря на то что это решение потребовало немало мужества, нервы Лобникова не выдержали. Он судорожно сжал подлокотники кресла, так что костяшки его пальцев побелели, и, закрыв глаза, тихо, почти беззвучно заплакал.

* * *

Из состояния прострации его снова вывел телефонный звонок.

Он открыл глаза и посмотрел на мобильник.

«Ну вот и все, – подумал Валерий, – похоже, они приехали».

Он медленно взял трубку и так же медленно поднес ее к уху:

– Я слушаю, – пробормотал он.

– Здравствуй, Валерий, – послышалось на другом конце. – Ты все еще на месте? Признаться, я был почти уверен, что ты сбежишь.

Голос говорившего с ним мужчины показался Лобникову знакомым.

– Кто это говорит? – переспросил Валерий.

– Не узнал меня? – усмехнулся собеседник. – Впрочем, в твоем состоянии это немудрено.

Разговор был уже закончен, а Лобников все еще пытался вспомнить, кому именно принадлежал этот хрипловатый ровный баритон.

Время тянулось так медленно, что Лобникову показалось, что прошло не меньше десяти минут. На самом деле прошло не больше минуты, когда до слуха Валерия донесся звук открывающихся дверей лифта.

В коротком коридоре послышались медленные шаги, и вскоре в дверном проеме появилась фигура мужчины, одетого в темные джинсы и черную кожаную куртку.

Это был крепко сбитый, широкоплечий мужчина среднего роста. Пришелец шагнул из темного коридора в слабо освещенную комнату, где Лобников смог получше разглядеть его лицо.

– Владимир? Полунин?! – наконец в изумлении произнес Лобников.

– Можешь в этом не сомневаться, – усмехнулся мужчина, вплотную подходя к столу.

Но Лобников и не сомневался, он лишь пристально вглядывался в лицо Полунина, пытаясь отыскать в нем какие-то перемены.

За полтора года, прошедшие со дня их последней встречи, тот мало изменился. Почти полностью седые волосы, за которые он получил кличку Седой, были коротко подстрижены, большие темные глаза, выделявшиеся на бледном лице, глядели цепко, внимательно и немного насмешливо.