На гребне войны

– А картошка? А сало, чтоб кашалот меня изуродовал как камбалу? – рокотал Череватенко.

– Сашка, – посмотрел на разлившего спирт по чашкам гарса Дудник, – сгоняй на камбуз за картошкой с салом, а то боцману закусить нечем!

– А ты не смейся! – почувствовал издевку в замечании Дудника боцман. – Ату тебя в цюцюрку!

– Они на этом с Агды и сошлись, – засмеялся бесстрашный Дудник, – только она тюлений жир предпочитает, а боцман – свиное сало.

В этот момент в кают-компанию друг за другом вошли Немец, Назарет и Палермо.

Они расселись на свободные места.

– Вот Палермо не повезло, – подхватил молча улыбавшийся до того Герман, – здешние бабы не натираются оливковым маслом!

– Мне дорога память о родной Италии, – с шутливым пафосом начал Палермо, – а вас прошу не иронизировать. И потом, – он взял свою кружку, – где ром?

– Ром – не напиток, – выдал Дудник, – а товар! И вообще, закуска больше к «доктору» подходит. Я прав, боцман?

– Прав, трезубец тебе в задницу! – прогрохотал Череватенко.

 – А-а! – издал он победный клич. – Вот и картошечка!

Сашка внес в кают-компанию кастрюлю с холодной отварной картошкой и завернутый в целлофан ломоть соленого сала.

– А как Агды смотрит на картошку? – не отставал от Червя Дудник.

– Когда боцман с Агды, я верно говорю, – вмешался Палермо, – она вообще никуда не смотрит. Итальянцы понимают в этом толк…

– Да ни хрена вы Агды, семь ветров вам в задницу, не знаете! – издал вопль боцман. – Это у нее такой имидж – дикую чукчу изображать.

Этого от нее требуют разные там козлы, которых в детстве мама уронила.

– А все же, – не умолкал Дудник, – познакомь с дамочкой! Надену срок с шевроном, мицу с вышитым крабом, ботинки с отрезанным рантом и пойду до «Куражу», – с веселой издевкой запел он, – ботиночки с титановой подковкой, я не простой моряк, я за собой слежу.

Раздался ярый хохот.

– Сашка сочинил, – прокричал, перекрывая всеобщий смех, Дудник.

– Ну ничего, я завтра леера проверю, – угрожающе свел на переносице брови Череватенко, – мало не покажется, забодай вас Нептун!

Чтобы принять первую дозу, все ждали капитана.

Наконец он появился. Шумное веселье сбавило свои обороты. Команда воззрилась на кэпа. Он сел, обвел всех спокойным взглядом, как бы удостоверяясь, что все на месте, и кивнул, взявшись за свою кружку.

– Ну, морячки, давайте вздрогнем! – поднял кружку Дед, как называли на корабле главного механика.

– И то дело! – горячо поддержал Череватенко.