На гребне войны

– Выпей со мной, Химик, – с видом хозяина предложил Михей, – может, больше не придется.

– Выпить выпью, – согласился Григорий, – вот только не нужно меня так пугать, а то у меня уже поджилки трясутся. Если есть что сказать – говори, не зря же ты такое представление устроил. Ну а если сказать нечего, тогда я пойду.

Он хотел подняться, чтобы взять предложенную ему рюмку, но Ухтыркин, вынув руку из кармана матросских брюк, положил ему на плечо тяжелую ладонь.

– Сиди, – остановил он Химика, – сегодня я за тобой поухаживаю.

Выйдя из-за кресла, он взял рюмку и передал ее Химику.

– Ну дела, – ухмыльнулся Химик, принимая водку, – кому расскажу – не поверят.

– Может, кому и расскажешь, – Михей упер в него колющий взгляд, – если вернешь мне товар.

– Какой товар?! – Химик застыл с рюмкой в руке, изобразив на лице неподдельное удивление.

– Видно, разговора у нас с тобой не получится. Твое здоровье, оно тебе пригодится. – Михей выпил водку, немного посидел неподвижно, смакуя напиток, а потом, поставив пустую рюмку на стол, ложкой зачерпнул черной икры и отправил в рот.

Химик тоже выпил, но, помня, что встать ему не велели, обернулся к Ухтыркину.

– Дай закусить-то, братан.

– Перебьешься, – лицо Коли не выражало ничего, кроме презрения, зловещий характер которому придавало отсутствие передних зубов – Колян, демонстрируя пренебрежение, приподнимал верхнюю губу.

– Ну, как знаешь.

Химик попытался было сам встать, чтобы взять закуску, но тут же получил короткий удар по шее.

– Михей, – заорал он, схватившись за шею, – чего тебе от меня надо?! Мало того, что твои живодеры разбомбили мой джип с бойцами, так ты еще и в молчанку играешь.

– Где мой товар? – акцентируя каждое слово, повторил Михей, закурив коричневую сигарету с запахом шоколада.

– Мамой клянусь, ничего не знаю ни о каком товаре, – Химик даже ударил себя кулаком в грудь для убедительности. – Меня самого подставили, как последнего лоха… Я вышел снасти на краба поставить. Да, я понимаю, что не отстегиваю в общак, но это мои принципы, Михей.

Я ведь ни у кого ничего и не прошу. Какой-то мудак раздолбал мне корму ни с того ни с сего, но я с ним сам разберусь – это моя проблема. Но ни о каком товаре, клянусь мамой, я не знаю. Мне теперь мою посудину придется месяц в сухом доке на ремонте держать, и я ничего у тебя не прошу. Но и на меня чужие грехи не нужно вешать.

– Значит, ты мой товар не трогал, Гришаня? – медленно, растягивая слова, проговорил Михей.