На гребне войны

Та лишь смущенно улыбнулась и, приблизившись к брату почти вплотную, тихо проговорила:

– Твой дружок развлекается… Это такая игра, Слава, не злись…

– Я и не злюсь, – оторопело таращился на голых мужиков Михей, – только ты знай: если еще такой бордель застукаю, разгоню твоих пташек всех до одной и тебя спишу на берег.

Рассудительная Валентина знала цену этим взлетавшим хлопушками угрозам и потому вместо ответа взяла брата под локоть и потянула к своей каюте.

– Ну-ка марш отсюда! – заорал на мужиков Михей, а Муха, блондинистый парень, следовавший за Михеем, едва не подавился смехом.

Телохранители авторитета только раз переглянулись. Их тупые морды поражали Валентину своей хронической невозмутимостью.

– Ты знаешь, сколько твой маменькин сынок выпуливает за этот спектакль? – Валентина знала, что упоминание о получаемых ее заведением прибылях благоприятно действует на Михея и ради них он способен допустить все, что угодно.

– Знаю, – вырвал он руку, – только все равно: предел свинству должен быть…

– А ты что, записался в полицию нравов? – ехидно поддела его Валентина.

– Никуда я не записался, – раздраженно буркнул Михей и пошел дальше.

Валентина махнула рукой растерявшимся проститутам. Они моментально покинули коридор и скрылись в дальней каюте.

– Кто там у тебя так орет? – спросил Михей, изображая на лице крайнюю степень брезгливого отвращения.

– Агды, – рассмеялась Валентина, зная, что это имя ничего не скажет брату.

– Не баба, а кинконг, – усмехнулся Михей.

– Ты даже не представляешь, насколько метка твоя характеристика, – хихикнула Валентина.

Войдя в каюту сестры, Михей вальяжно расположился на небольшом пышном диване и гаркнул:

– Водки и семги!

Войдя в каюту вслед за братом и телохранителями, оставшимися стоять по обе стороны от дивана, Валентина села за бамбуковый стол.

– Чисто гарем, – хмыкнул Михей. – Зови Луганя.

– Только ты не нервничай и не торопи его, – лукаво улыбнулась Валентина, – ему еще нужно принять душ.

– Наш фраер совсем рехнулся. Чего ему не хватает? – явно кокетничая – кому, как не ему, было знать, сколь прихотливы и извращенны порой вкусы богатеньких сынков, – пробубнил Михей.

– Ему не хватает мамы… – растянула губы в издевательской усмешке Валентина.

– А ты знаешь толк в этом? – поднял на нее насмешливо-недоверчивый взгляд Михей.