Мент из Африки

Ну, телесного… или там какого еще цвета бывает кожа. Вот, как у курсанта Пешкодралова, – Веня указал на Леху.

Ворохватов внимательно рассмотрел румяненького Пешкодралова, особенно обращая внимание на его лицо и руки.

– Вот точно такого же? – задал он очередной тупой вопрос.

– Точно! – подтвердили хором все курсанты.

Старший лейтенант в изнеможении опустился на стул. Он уже не знал, кому верить, себе или окружающим, но в этот момент его взгляд упал на ведро и швабру, притулившиеся в уголке.

«Зося! – обрадовался он.

– З-зосенька! – ласково позвал он.

– Ага, уже заикается, – довольно прошептал Дирол на ухо Андрею Утконесову. Действительно, заикание было первым признаком того, что прикол удался.

– Зосенька, – продолжил Ворохватов, когда девушка появилась в кабинете, – скажи мне, пожалуйста, извини, конечно, за вопрос, но… В общем, к-к-какого цвета у меня к-к-кожа?

Пользуясь тем, что он отвернулся, все курсанты стали дружно подавать Зосе знаки, чтобы она ответила правильно.

– Как у курсантов.

– К-к-каких именно к-к-курсантов? – Ворохватов нервно глянул на Федю.

– Вон тех, например, – Зося указала на близнецов.

Ворохватов внимательно оглядел всех курсантов, которые уже справились с волнением и теперь преданно смотрели в глаза начальника отделения.

– Я болен, – решил он. – У меня жар и галлюцинации. Но почему же я тогда ничего не чувствую? Может, у меня теперь еще и нарушения осязания? Мои руки уже ничего не чувствуют? Они онемели? Ну вот, я уже брежу…

– Не волнуйтесь, Иван Арнольдович, – не выдержала Зося.

Она сунула ему в руку стакан с водой и заставила выпить пару таблеток.

– В-в-вы на сегодня с-с-свободны, – Ворохватов махнул рукой курсантам. – Только ведите себя х-х-хорошо, не шалите. Завтра приходите в об-б-бычное время.

– Что ты ему дала? – спросил Веня, увидев, как стремительно засыпает старший лейтенант.

– Валерьянку, – пожала плечами Зося. – Бедняга слишком переволновался. А шампунь-то оказался некачественный, – она показала ему ладонь, которой щупала лоб Ворохватова, покрытую малиновыми пятнами, – так что я его умою, и все пройдет. Завтра ему покажется, что он видел страшный сон.

– А что, так даже лучше, – решил Дирол. – Главное, чтобы он хорошенько этот сон запомнил.