Крестом и стволом

Отец Василий прекрасно помнил, как им с ребятами восемь лет назад пришлось штурмовать захваченный арестантами СИЗО, чтобы спасти из персонала тех, кого еще можно было спасти. А началось-то все с безобидного на первый взгляд нарушения режима.

Слово за слово, отец Василий понял все, и даже то, почему Марат Ибрагимович пьет сейчас спирт с главным врачом райбольницы. Старый служака просек, что в такой момент заболеть – меньшее из зол, и просто лег на обследование по поводу язвы желудка. И, наверное, правильно сделал.

Если самые страшные бумаги подпишет в его отсутствие заместитель, Тохтаров, по меньшей мере, сохранит за собой моральное право кричать потом: «А я вам говорил!»

Но интересно было и то, что чем больше распалялся Марат Ибрагимович, тем яснее понимал отец Василий: не выдержит майор самоотстранения от дел, и попытка избавиться от проблемы, по-страусиному спрятав голову в гастрологическое отделение районной больницы, не устраивает его самого. Вся деятельная, насквозь служебно-сторожевая натура Тохтарова сопротивлялась нынешнему позорному состоянию.

Священник достаточно разбирался в людях, чтобы увидеть это предельно четко и ясно. «Пара дней, и ты отсюда сбежишь, – думал он. – Максимум три!»

* * *

Отцу Василию не пришлось долго ждать, чтобы убедиться в своей правоте. Произошло это уже к вечеру следующего дня, потому что в обед Усть-Кудеяр потрясло страшное известие: в милиции умер человек – тот самый «выездной бригадир» Кошель, мать которого буквально за сутки до того священник видел в храме.

Кто-то говорил, что бригадира забили насмерть резиновыми дубинками, другие лично видели на теле погибшего следы пыток.

Для маленького Усть-Кудеяра, в котором все знали всех с малолетства, это было экстраординарное событие. В отличие от жителей крупных городов, где отдельный человек давно уже потерялся в однородной статистической массе, и поэтому и жизнь, и смерть большинства абсолютно анонимны, сознание устькудеярцев отвергало саму мысль, что можно убить человека иначе, как только допившись до белой горячки.

Но даже в этом случае смерть земляка надолго становилась событием, о нем говорили и вспоминали порой многие годы спустя.

Именно это сознание более чем все остальное мешало развитию любого бизнеса в Усть-Кудеяре, включая даже бандитский. Конечно, та же парфеновская братва и предпринимателей напрягала, и ребра кое-кому ломала, но даже это делалось как бы по-свойски, без утюгов на животах и прочего откровенного беспредела.