Крестом и стволом

И предположить, что водитель не уступил дорогу огромному, как танк, известному на всю область джипу своего хозяина… Не бывает такого.

И уж совсем в узком кругу знали, что в той страшной аварии погибли не только Парфен, его бессменный телохранитель по кличке Лысый и водитель бензовоза. Потому что четвертое тело сразу увезли в областной центр, а оттуда самолетом в Москву. Но это устькудеярцев уже ни в малой степени не касалось.

* * *

Как раз на третий день после этого трагического происшествия, сразу после утренней службы, к усть-кудеярскому священнику отцу Василию подошли трое.

– Ты, что ли, здешний поп будешь? – спросил один, помеченный рваным косым шрамом через правый глаз.

– Слушаю вас, молодые люди, – кивнул отец Василий, быстро оглядев «гостей».

– Вот тебе, отец, бабки, – полез в карман меченый. – Нам сегодня друга отпеть надо.

Отец Василий кивнул. Надо так надо.

– Только смотри, чтоб все было тики-так, – угрюмо предупредил меченый и вложил священнику в руку пачку новеньких сотенных купюр.

– Никак раба божьего Александра? – подчеркнуто вежливо поинтересовался отец Василий.

– Ты за базаром следи, поп! – повысил тон меченый. – Какой он тебе раб?! Самого Парфена хороним, дурилка ты картонная! Короче, в три начинаем, чтобы в два был. Вот тебе адрес. Понял?

Отец Василий с трудом подавил в себе гнев. Такого хамства в храме божьем даже покойный Парфен себе не позволял.

– А теперь ты послушай меня, дитя мое, – тихо произнес он. – Адрес Александра Ивановича мне известен, так что писульку свою забери. Отпевание начнется ровно в пять и ни минутой раньше. И деньгами своими здесь не тряси, а отнеси в бухгалтерию, там тебе квитанцию выпишут. Ты меня понял?

Меченый заиграл желваками, он к такому обращению явно не привык. Вперился тяжелым, немигающим взглядом в ясные, спокойные глаза попа, долго, секунд пятнадцать смотрел в них и неожиданно для себя кивнул.

– Где ваша бухгалтерия? – только и спросил он.

Отец Василий объяснил, проводил гостей взглядом и вздохнул. Двое суток подряд ему лично пришлось час за часом объяснять следователям, сначала местным, а затем и москвичам, как все произошло. Так получилось, что живых свидетелей той страшной трагедии на тольяттинской трассе осталось всего двое: он да водитель приватизированного шесть лет назад «зилка» Анатолий Рубцов.