Контрольная молитва

Когда отец Василий отправился пешком домой, солнце уже висело над самым горизонтом. Ветер гнал вдоль улиц теплый, прогретый за день воздух, ласково шевелил веточки берез, трогал его за бороду; жирные зеленые мухи жизнерадостно кружили над сваленными на дороге помоями; квохтали за заборами курицы; изображая ревностную службу, лениво брехали дворовые собаки. Жизнь заявляла о себе отовсюду, из каждого угла.

Но сегодня отец Василий радоваться жизни вместе со всеми Божьими тварями не мог. Его знобило, и даже в тень от заборов он ступал с неохотой, так, словно эта тень имела какое-то отношение к той, великой тьме.

Давно он уже не чувствовал себя так близко к границе, отделяющей жизнь под Божьим солнцем от ее жуткой противоположности.

Это чувство уже было ему знакомо. Он испытал его в далеком девяносто первом, когда они брали банду Веселого.

Веселым главаря известной подмосковной ОПГ прозвали за косой шрам от угла рта до уха и склонность к разнузданному куражу в самый неподходящий момент.

На этом он, кстати, и погорел.

Его братки гуляли в кабаке вопреки всем правилам далеко за полночь, и наступил момент, когда импровизированного стриптиза двух сестер-певичек им стало не хватать, и они стащили их со сцены, а потом и начали прорываться на кухню. Ведь певичек разложили на столах самые прыткие, а женского мяса хотелось всем и сразу.

Некоторое время они ломились через благоразумно установленные администрацией на дверях и раздаточных окнах кухни решетки и, не получив своего, начали стрелять.

И тогда директриса сломалась и позвонила в милицию.

Теперь уже трудно сказать, что заставило ее совершить столь необдуманный шаг, хотя, как говорили потом ребята из угро, у этой зрелой сорокапятилетней женщины как раз в то время случился бурный роман с только что принятым на работу молоденьким поваром. Похоже, когда парни Веселого начали стрелять сквозь решетку, она просто испугалась за жизнь своего любовника.

Через двадцать три минуты после звонка их всех повязали.

У начальника райотдела с Веселым были давние личные счеты. Но для омоновца Мишани Шатунова этот выезд окончился плохо, его ударил шилом в поясницу один из бойцов Веселого.

Некоторое время, будучи в горячке, Миша ерепенился. Он даже уложил на пол, рядом с бьющейся в истерике растерзанной певичкой, правую руку Веселого – Дмитрия Селиверстова по кличке Ершик. Но потом начал терять равновесие и даже врезался лбом в стойку при посадке в машину.