Колыма ты моя, Колыма

– Фу! – тяжело вздохнул Череп, останавливаясь. – А я думал, что уже не выберемся. Давай остановимся здесь, Колян, костер разложим, посушимся, поедим.

– Не стоит, Андрюха, – ответил Колыма. – Надо от болота подальше отойти, здесь мы точно ничего съедобного не найдем, а жрать что-то надо. Тушенки у нас мало, сам знаешь.

– Ладно тебе, Колян, часок посидим и пойдем дальше!

– Говорю же, не надо! Пойдем!

Череп подчинился, но лицо у него при этом было недовольное. Впрочем, когда через полчаса Колыма заметил сидящую на дереве белку и сумел, точно бросив камень, сбить ее на землю, недовольная гримаса исчезла с лица Черепа.

– Ну вот, хоть какая-то, а жратва, – довольно сказал Колыма. – Так, теперь еще надо затес сделать, на всякий случай.

Колыма вытащил нож и срезал кору с одной из лиственниц – получился затес, такой же, как те, которые он делал до того, как они вошли в болото.

– Слушай, Колян, а что это за фигня на дереве? – неожиданно спросил Череп. – На зарубку похоже, вроде тех, что ты делаешь, только старую.

– Где? – насторожился Колыма.

– А вон. – Череп показал на молодую лиственницу, мимо которой они только что прошли. На стволе дерева и правда виднелся затес, правда, не свежий, потемневший, но явно сделанный рукой человека.

– Точно, – кивнул Колыма. – Как же это я сам просмотрел? Смотри повнимательнее, Череп, если еще такие увидишь, мне показывай.

За следующие полчаса блатные насчитали еще семь старых затесов.

– Все ясно, – сказал Колыма. – Похоже, мы до более-менее обитаемых мест добрались.

– Ты что, Колян! Замерзнем! – вскинулся Череп.

– Не замерзнем. Когда я первый раз с зоны когти рвал вдвоем с Нестером, у нас с собой спичек не было, и ничего, не замерзли.

– А белку как жарить будем?

– А никак. Так съедим.

– Слушай, Колян, может, не будем херней маяться?! – Голос Черепа звучал раздраженно.

Колыма в этот момент как раз перешагивал толстый ствол, упавший поперек тропинки.

– Не этого. Но все равно… – начал он, но тут сзади раздался короткий вскрик и громкая брань. Колыма резко развернулся. Череп валялся на земле рядом с поваленным деревом, лицо его было искажено гримасой боли.

– Что такое?!

– Упал… Нога…

У Колымы похолодело в груди.