Государственный киллер

у тебя водка есть? А то всухую потреблять пищу – великий грех.

...Дверь квартиры Марины Андреевны открыла миловидная девушка лет девятнадцати, с несколько неправильными чертами бледного лица, но зато с губами и фигурой фотомодели. «Интересно, – сказал про себя Владимир, – как же это я проморгал наличие на одной площадке с Илюхой такого божьего создания?»

– Я же сказал, никому не открывать, – с места в карьер начал он.

– А я посмотрела в глазок, – глядя на Свиридова в упор, ответила девушка. – Мама сказала, что вы должны прийти.

– Вы – Оля? – уточнил Владимир и прошел в прихожую. – А где Марина Андреевна? – Он заглянул в комнату напротив, и она оказалась пустой. – Она должна быть дома...

– А разве ее нет? – удивилась девушка. – Ма-ама-а!

Никто не отозвался.

– Странно, – комично сморщив чуть вздернутый нос, проговорила Оля, – по крайней мере, час назад она была дома. Я легла... пыталась вздремнуть. Конечно, какой тут сон, но я могла и не заметить, как она ушла.

– Подождем, – хладнокровно сказал Свиридов. – Разрешите, я тут посижу?

– Да-да, конечно, располагайтесь, – ответила Оля. – Что вам принести... чай? Кофе?

Свиридов, который был зверски голоден, предпочел все-таки промолчать об этом факте и остановился на кофе.

– Семен все еще не явился, – проговорила Оля, разглядывая его в упор большими, чуть выпуклыми темно-синими глазами, в которых определенно светилась тревога. – Вы что-нибудь узнали?

...Эта тревога, как слой серой пыли, мутной бледностью лежала на ее тонком серьезном лице, проскальзывала в движениях изогнутых бровей и нервном, конвульсивном поглаживании подбородка пальцами левой руки.

Свиридов не колебался ни секунды, когда из его губ почти помимо воли выскользнуло:

– Нет... еще нет. Но кое-что прояснилось... скажем так, начало проясняться.

– Скажите... простите, не помню вашего имени... с ним ничего не случилось? Есть надежда?

– Надежда должна быть всегда, – фальшиво ответил Владимир.

– Последний раз, – машинально повторила Оля, а потом в ее горле что-то сухо хрипнуло, и она склонила лицо к коленям.

– Успокойтесь, ради бога, – произнес Свиридов, отставляя кофе и пересаживаясь из кресла на диван к Оле, – не надо... не надо так волноваться, особенно если все не так плохо...