Доноры за доллары

Но, когда увидел мое встревоженное лицо, сразу понял, что все достаточно серьезно, и сам поспешил завести меня в уголок потемнее.

– Выкладывай, что у тебя стряслось? – озабоченно спросил он.

– Это не у меня стряслось, это у тебя стряслось! Девушке вчера аппендицит вырезал?

– Ну, вырезал.

– Умерла она ночью, ясно?

– Как умерла? – Голубые глаза Николая сделались огромными и полными суеверного ужаса.

– Так – умерла! Внутреннее кровотечение. Головлев говорит, что было что-то неправильно зашито.

– Какого черта! Я что, аппендикс удалить элементарно не сумею! – возмутился Воробьев.

– Наверное, умеешь. Но она-то умерла!

– Слушай, либо я чего-то не понимаю, либо что-то здесь не так, – пробормотал потрясенный Воробьев и в задумчивости сел на подоконник. – Что теперь делать? – растерянно спросил он.

– Что делать – не знаю. Знаю, чего не делать. Не попадайся Штейнбергу на глаза – он тебя съест.

– Съест – не съест… Какая, к черту, теперь разница! – возразил Воробьев и раздраженно пнул батарею ногой.

Сентиментальность моего друга была делом привычным и резко выделяла его из среды других врачей, ко всему привыкших и циничных до глубины души. Вдруг Воробьева будто осенило. Он спрыгнул с подоконника и потащил меня по коридору.

– Стой, ты куда? – попытался я замедлить стремительное движение порывистого Николая.

– Пойдем-пойдем! Она в морге, наверное.

Мы помчались в морг, стараясь быстрее миновать все людные помещения клиники и никому не попасться на глаза. Спустились в подвал. На пороге морга сидел санитар Фесякин и играл в тетрис. Он на минуту оторвал глаза от игры и недоуменно спросил у запыхавшегося Воробьева:

– Вы куда?

– Туда, – невозмутимо ответил Воробьев, открывая дверь морга.

Фесякину, видимо, этот ответ показался исчерпывающим.

Мы довольно долго бродили по моргу, заглядывая во все холодильники. Ни одного трупа не было обнаружено.

– Фесякин, – строго спросил я, нависая над увлеченным игрой санитаром. – А где тело девушки?

– Какой девушки? – равнодушно поинтересовался Фесякин, по-прежнему не глядя на меня.

– Которая сегодня ночью сюда поступила, – ответил я, отнимая тетрис.