Дочки-мачехи

той самой девчонкой, что, по словам Алисы, была дочерью Кашалота.

Ее сопровождали двое парней.

Девица, ковыляя и виляя бедрами самым невероятным образом – потому как была пьяна, да еще волокла сползавшую с ноги туфлю, – приблизилась к Алисе и Владимиру и, прищурив левый глаз, почти пропела:

– А-а-а... воркуешь, Алиска? А что скажет папаша, ты не подумала... курица?

– Замолчи, жаба! – неожиданно резко прервала ее Алиса, а потом, жестом велев уже стушевавшимся браткам отойти, кивнула на Владимира и негромко произнесла:

– Вот это тот самый человек, который нам нужен.

По лицу пьяной девицы, калейдоскопически сменяя одно другим, промелькнули несколько выражений: недоумение, досада, удивление. Наконец, подозрение, быстро сменившееся все тем же презрительным недоумением.

– Вот он? – недоверчиво протянула она. – Ресторанный... служка?

– Да. А чем он тебе не подходит, Ленок? – подделавшись под вульгарный тон девчонки, насмешливо спросила Алиса.

Лена, переведя взгляд на Свиридова, захихикала, а потом, фамильярно похлопав Владимира по щеке, нараспев произнесла:

– Да.

.. мужчинка очень даже... ничего. Милашка. Но вот только он не...

– Он не!.. – перебила ее Алиса. – Он вполне соответствует, поверь мне. И вообще, бесценная Елена Филипповна, идите лучше к вашим болванам и забавляйтесь дальше. Не мешайте.

Слово «бесценная» было произнесено особенно выразительно. Лишь через несколько дней Владимир до конца осознал, какие смысл и эмоции вкладывала Алиса в это – ключевое для всех последующих бурных и запутанных событий! – слово: «бесценная».

Глава 4

От китобоя к кашалоту

– Шалавистая дочка у Кашалота. – Свиридов пристально посмотрел на мрачную Алису и добавил: – Но с ней-то понятно... она дочка. А вот ты в каком качестве состоишь при господине Котове?

Алиса пожала плечами:

– Как тебе объяснить...

– Словами.

– Думаю, здесь не лучшее место, чтобы объяснять тебе что-либо. Поедем отсюда.

– Я на работе, – сухо сказал Свиридов, но, взглянув на окаменевшее лицо Алисы, рассмеялся и быстро поправился:

– Да шучу я, Алька.

Конечно, я отсюда немедленно сваливаю. Вот только предупрежу Афанасия, что ему теперь нужно работать не только за себя, но еще и за того парня... то есть за меня. Ты, конечно, помнишь такого здоровенного бородатого священника, которого ты видела на вилле Маркова и приняла за Робина?

– Он здесь?

– Ну да.

– Только не говори мне, что это тот огромный толстяк с плечами борца-тяжеловеса...