Дада

Здесь же никого никогда не было. Машины же этих полудурков видно».

– ...Ты сознательно нам наврал. Тебя же спрашивали, придет кто-нибудь или нет.

– Вы напугали меня, вылетело из головы, – стал оправдываться Сакурцев и тут же получил под дых.

– Молчи и слушай. Ты сейчас отправишь его отсюда, и не вздумай брыкаться. Нюня, дай ствол.

Егорыч стоял у ворот, посасывая сигаретку. Лодку он подогнал и оставил у берега прямо напротив коттеджа. У него самого руки чесались порыбачить, а тут что-то Петр Аркадьевич задерживается, обычно стоит на берегу, ждет.

Когда Сакурцев вышел из дома вместе с каким-то коротышкой, Егорыч почувствовал, как сердце его учащенно забилось. Маленький, идущий чуть сзади, контролировал перемещение хозяина дома. Находясь неестественно близко к Петру Аркадьевичу, он держал одну руку так, что невозможно было разглядеть, что зажато у него в ладони. Выражение лица Сакурцева нельзя было назвать исполненным оптимизма.

Справившись с естественным страхом, рыбак встал полубоком к приближающейся парочке и вынул нож.

– Привет, Егорыч, – бизнесмен постарался придать фразе свежесть, но получилось скучновато.

– Здравствуйте, Петр Аркадьевич. Нездоровится?

Воробок наклонил голову в знак приветствия, не подозревая, что Егорыч уже заметил край растекшегося кровяного пятна.

– Что-то хвори меня замучили. Останусь дома. Вот, – он кивнул назад на бандита, – буду лечиться с товарищами.

– Жаль, погода-то, а?

– Егорыч, ты иди. На следующей неделе съездим. Очень уж я болен. Рыбак мельком прошелся взглядом по окнам. «Сколько их? Двое? Трое? Или пятеро? Самое безопасное – уйти подальше и вызвать милицию».

Воробок не спускал глаз с седобородого, усатого мужика и в один прекрасный момент почувствовал, что дядя просек ситуацию. Больно уж он закрепощен. Язык не ворочается.

– А вы заходите, посидим, выпьем, – пригласил он, сдавливая рану на спине у Сакурцева.

– Вообще-то я рыбачить собирался, – на мгновение Егорычу показалось, что страхи его напрасны. Мужики, видать, уже поддали и его угостить не прочь. Вот и ворота уже открывают. Сам Петр Аркадьевич их отворяет.

– Хватит нам через решетки общаться, – хозяин дома побледнел еще больше. Преодолевая боль, он продолжал играть роль беззаботного бизнесмена.

Егорыч вошел полубоком, одним движением пряча оружие в широкий рукав штормовки, надетой на голое тело.