Черноморский Клондайк

– Чего ты несешь, Хазар? – Пеньков возвел очи горе. – Ты же знаешь, у меня будут серьезные люди.

– А я, значит, не серьезный? – в голосе Хазара блеснули металлические нотки.

– Я не в том смысле, – поморщился Пеньков, – мероприятие почти официальное. Будут представители прессы. Подумай, что будет, если тебя здесь увидят. Да я после этого и недели на своем месте не продержусь. Господи, ну что за люди! – с досадой воскликнул он и снова плюхнулся в кресло.

– Ладно, Кузьмич, замяли, – отчаянно зажестикулировал Хазар, – дело твое.

Только от подарка не отказывайся. Если не понравился, так и скажи.

Пеньков еще раз окинул быстрым взглядом скульптуру.

– Занятно, – он пожевал губами, стараясь не показать своего разочарования.

– Правильный пацан резал, – сказал Хазар, – он и Пашке надгробие сварганил. По моим указаниям, естественно.

– Спасибо за подарок, – кивнул Пеньков. – Кстати, насчет Пашки, – перевел он разговор в другую плоскость, – милиция работает в полную силу.

Так что ты не дергайся, чтобы не травмировать общественность.

Лицо Хазара вдруг сделалось каменным, а глаза, напротив, забегали, словно пузырьки в газированной воде.

– Я Пашкиного киллера сам найду и на куски порву, – расширяя ноздри, сказал он.

– А я сказал, не суетись! – заорал Пеньков, подскакивая в кресле. – Мне и без тебя забот хватает! Все должно быть по закону, – снизив тон, добавил он.

– Как же, по закону, – Хазар расплылся в масленой улыбке, – кому ты говоришь? Короче, будешь смотреть, что я тебе принес?

Не дожидаясь ответа, он взглянул на профессора, все еще стоявшего у входа с чемоданчиком в руках.

– Покажите, Арсений Адольфович, – официальным тоном сказал он.

Профессор осторожно положил чемоданчик на мраморный стол рядом с креслом Пенькова и, щелкнув замками, дрожащими руками поднял крышку. Внутри чемоданчика на мягкой подстилке лежала небольшая скульптура. Бюст.

Женская голова, украшенная диадемой, с волосами, расчесанными на прямой пробор и собранными сзади в пучок.

Покатые плечи, прикрытые хитоном, капризно сложенные губки, нежный овал лица… Арсений Адольфович бережно поднял бюстик и поставил его на стол, словно драгоценность. Впрочем, она и была драгоценностью. Чтобы получше рассмотреть скульптурное изображение, Пеньков поднялся со своего места.

– Золото? – Он с видом знатока обошел стол вокруг, внимательно глядя на старинное изображение.