Черный ферзь

Не кипятись, Це. Гноище – оно на то и гноище. Отбросы. Мусор.

Сворден приготовился отбиваться, но Церцерсис остановился и спрятал нож.

– Ладно, на берегу разберемся – кто отброс, а кто мусор.

Прежде чем вновь прицепиться к веревке, Сворден подошел к телу Блошки. Одежда превратилась в лохмотья, сквозь прорехи виднелась кожа, сплошь покрытая ранами. Сворден осторожно потрогал Блошку за руку. Мертв.

– Я думал – мы команда, – сказал Сворден подошедшему Гнезду.

Услышавший это Пятнистый хохотнул:

– Башка, Сворден, башка.

Простых вещей не сечешь!

– Каждый полезен для дела, – сказал Гнездо. – Мокрица была кормом. Дерваль потому и кинулся на нее. Муха – и туда, и сюда – непонятный человечишка. Блошка, как и Паук, птиц приманивает. Каждый на что-то годен. И тебя приспособят.

– Приспособим, – пообещал Церцерсис. – Так приспособим, что не отковыряешь.

Проходя мимо Пятнистого, Сворден сказал:

– В следующий раз из воды не вытащу.

Пятнистый схватил его за рукав:

– Ты это… Это, сечешь, зря ты так.

Я – дело другое. Я – не Мокрица. Я дерваля не чую, от страха не ору. Меня не надо топить. Сворден, ты хорошо сделал – спас. Вытащил. Клещ, кореш, вон и то меня спасал. Так отмутузил, что вся гадость вышла. Видел? Вышла, да, – при этом он хватал Свордена за руки, суетился, неловко помогая привязаться к веревке. Пользы от его суеты не было. Чувствовалось, Пятнистый по-настоящему перепуган.

Когда они нашли дасбут, снегопад почти утих. Мир прояснился, привычно поднимаясь вверх, чтобы сомкнуться в зените.

Громовые птицы продолжали кружить над останками дерваля, чтобы, улучив момент, резко спикировать вниз. Крики дерущихся хищников гулко разносился в морозной тишине.

Лодку впаяло в лед – над снегом невысоко выдавалась палуба с характерными вздутиями стартовых шахт. Дасбут было бы сложно разглядеть, если бы не рубки. На передней, самой высокой, красовался знак – рука, сжимающая факел. По бокам второй шли ряды нарисованных черепов.

Дасбут здорово потрепало в походе – белое покрытие корпуса кое-где свезено длинными извилистыми полосами, обнажившими серый металл.

Казалось, лодку исполосовало острейшими когтями умопомрачительное по величине чудовище.

– Кто ж их так? – шепотом спросил Пятнистый смотрящего в бинокль Церцерсиса. – Дерваль?

Церцерсис не ответил.

– Подавится твой дерваль дасбутом, деревня, – сказал Гнездо. – Ему, гаду слюнявому, Мокрица поперек горла чуть не встала. Так ту ведь соплей умоешь.