Божественные приключения кота Сократа в Австралии

И ведь он прав! Дорогие мои читатели, простите за прямоту, но скажу как есть. Я уже давно понял, что люди, в основной своей массе, еще те лицемеры. Взять хотя бы моих родственников, особенно женщин. Что Татьяна Михайловна, что Катерина, когда смотрят по телевизору передачу про животных и видят, как например, лев поймал антилопу, охают, ахают, мол, какой негодяй убил несчастную козочку. При этом сами обожают шашлычок из баранины и уплетают его так, что аж за ушами трещит, а меня за пойманную птичку сразу в душегубы записывают.

– Так значит ты их не живыми глотаешь? – спросил я.

– Нет конечно, – хмыкнул питон, – Тревор привозит их замороженными. Живыми я ем только птичек, тех, что сам ловлю на деревьях. Слушай, а чего ты так о мышах печешься? – нахмурился он.

– Просто у меня много друзей среди них, – ответил я, – хотя раньше я сам охотился на них, а потом подружился с одним мышонком и с тех пор, как бабка пошептала. А вот птичек, как и ты, по сей день ловлю.

Я не стал пока рассказывать ему о своих космических и театральных приключениях, не тогда же это делать, когда меня ждут люди. Нам целых десять дней жить вместе, так что еще будет время поговорить.

– Знакомая история, – кивнул Горыныч, – видишь, как мы с тобой похожи.

– Ага, прямо близнецы братья, – ухмыльнулся я, – ты когда последний раз себя в зеркало видел?

– Да я в него совсем не смотрюсь , – он мотнул головой, – а что со мной не так?

Конечно же я понял, что под похожестью, он подразумевал не внешнее сходство, а то, что мы оба охотники и несмотря на это решил его подначить:

– Ты же страшный, как Кощей Бессмертный, а я очень даже привлекательный кот.

– Тоже мне красавчик нашелся, – обиженно фыркнул змей, – красота понятие относительное. Для тебя я страшный, а для моего хозяина красивый. Ровно, как и ты для меня чучело огородное, а для твоего человека, наверное, ты самый лучший. И вообще, когда я говорил, что мы с тобой похожи, я имел в виду…, – не договорил он.

– Да понял я, понял, что ты имел в виду, – перебил я его, – я не дурак.

– Ни фига ты не понял, – Горыныч грустно вздохнул, – просто я имел ввиду, что мы можем стать друзьями. Мой единственный приятель это Альберт, но с ним дружить, все равно что с эвкалиптом. Он же спит целыми днями, а мне иногда так хочется с кем-то поговорить по душам, вот как с тобой сейчас. У наших соседей есть собака, пушистая белая болонка.