Боги ушли, твари остались

Поэтому, хоть и носил кличку «главного жестянщика рейха», был натурой склонной к мистическому романтизму. Именно это в нём ценил фюрер. А еще он был отчаянным эротоманом. Часами мог с наслаждением рассказывать о поведении дам в его объятиях и подбивал к подобным откровениям окружающих.

Альфред на его провокации не поддавался. Их разговор прервал Генрих, подошедший в обнимку с двумя обнаженными дурнушками. На их полных, торчащих в разные стороны грудях он нарисовал жирным черным карандашом свастику и знаки СС.

– Это мои элитные отряды! – пьяно представил он. Девицы угодливо звонко расхохотались. Они обожали профессора за щедрость и ненавязчивость. Этот в отличие от Бенно редко тащил какую-нибудь из них за ширму. Его больше вдохновляла разнузданная нагота подвыпивших девиц. Сам Генрих с пошлой улыбкой объяснял, что алкоголизм победил в нём кобелизм. Если бы не дочь Хенни, периодически разгонявшая веселые компании, профессор так и жил бы в своем притоне, окруженный одалисками.

– Профессор, наш друг влюбился! – торжественно объявил Бенно.

Генрих со смехом зарылся в груди одной из девиц. Отсмеявшись, сказал с пафосом:

– О… это должна быть неземная женщина! С душой, которая… больше всего остального! – и хлопнул девицу по крутой заднице.

– Таких не бывает, – вздохнул Бенно.

Альфред с сожалением посмотрел на стареющих ловеласов. Ему нравился их плотский подход к жизни. Натуры творческие, артистичные, они разительно отличались от партикулярно вышколенных приспособленцев, составлявших окружение высших чинов рейха.

– Она есть.

– Так познакомь! – в один голос воскликнули приятели. А девушки ободряюще хихикнули.

– Возможно…

Из-за ширмы вышла еще одна девица. Она тоже была совершенно голая, но в сапогах Бенно. Подошла к Альфреду, села к нему на колени, обняла за шею.

– Милый, закончи со мной то, что не удалось этому, – кивнула в сторону Бенно.

Бенно отреагировал резво:

– Нет уж, я сам. Еще не хватало в моих сапогах давать другому.

Генрих налил всем арманьяк и с пафосом произнес:

– Мой друг, не забывай – любовь калечит, а секс лечит! Вот наше лекарство – кивнул на девушек и передал им фужеры. Те, не смущаясь своей наготы, смотрели на Альфреда с лукавым сочувствием.

Альфред встал, выпил вместе со всеми, закусил поцелуями, впился губами в девичьи груди и почувствовал, что пора ехать домой.