Боги ушли, твари остались

Никто из них не желал продолжать мучиться от жары в переполненном зале. Альфред собирался ехать домой, но вдруг почувствовал, что боится остаться наедине со своими мыслями и переживаниями. Поэтому с готовностью откликнулся на предложение профессора отправиться к нему в фотоателье, куда уже приглашены молоденькие фрау и где дожидается привезенный из Парижа ящик арманьяка.

С тех пор как Гофману был предоставлен целый институт, он превратил своё ателье в место отдыха с друзьями. Альфред познакомился с Генрихом, благодаря Герингу, попросившему личного фотографа Гитлера сделать несколько фотопортретов лучших асов люфтваффе.

Они сразу нашли общий язык. Гофман вёл богемный образ жизни. Любил повеселиться в компании девушек. А на Альфреда они вешались сами.

Нынешняя встреча ничем не отличалась от предыдущих оргий. Но на этот раз Альфред налегал исключительно на арманьяк.

– Что с тобой? – спросил Бенно, выйдя из-за ширмы, за которой еще недавно раздавались женские стоны.

– Не тянет.

– Заболел?

– Хуже…

– Влюбился? – сочувственно предположил Бенно.

– Похоже…

Несмотря на довольно доверительные отношения с друзьями, Альфред никогда не демонстрировал свои душевные переживания. Оставался вещью в себе. Многие связывали это с последствиями тяжелого ранения, которое он получил во время высадки десанта на Крит. Сам Альфред об этом никогда не рассказывал. Намёки делали девицы, с которыми он периодически пытался заняться сексом. После ранения Альфред мучился сильнейшими головными болями.

Они же предательски возникали в момент наступления оргазма, от чего он просто терял сознание. Только изредка благодаря огромному количеству спиртного ему удавалось завершить половой акт. Зато на следующий день он проклинал всё на свете, мучаясь от тяжелейшего похмелья.

Геринг, обожавший выслушивать всякие сплетни, узнав об этом, стал еще теплее относиться к Альфреду, поскольку сам страдал от болезненных приступов, связанных с половой сферой.

Но никто никогда не заговаривал с Альфредом на эту тему, позволяя себе шутки только по поводу его нежелания жениться.

– Кто она?

– Так… старая знакомая.

– Я её знаю?

– Нет.

– О, таинственная незнакомка? – Бенно от удовольствия провел по губам длинными пальцами правой руки. У него был такой жест – от носа к уголку губ, выражавший эстетство и жеманство, свойственные ему. Бенно считал себя изящным художником и даже в разработку грандиозных декораций пытался вносить элементы утонченной красоты.