Из России за смертью

– А самое главное в этом гобелене то, что он является пророческим, – не обращая внимания на блуждающий обалдевший взгляд майора, продолжала Ана. – Видишь в его руке розу? Это знак чистоты веры, которую он несет африканцам. Цветок поистине божественный. Три века прошло, а он не потускнел.

– Красивая роза, – выдавил из себя Найденов, не в силах оторваться от созерцания девушки.

– При чем тут красивая? Пророческая! Ведь через двадцать лет щитоносец принца, Ианиш, обогнул мыс Бохадор возле Северного тропика и убедился, что африканская земля по ту сторону мыса не выжжена солнцем дотла, как считали капитаны, а значит, есть путь для дальнейшего проникновения веры в сердца человеческие.

Найденов почувствовал неловкость своего положения, отошел от гобелена и, стремясь держаться непринужденно, взял в руки массивную расписную вазу и чуть было не уронил ее, потому что она оказалась слишком легкой для затраченных усилий.

Ана по-детски звонко рассмеялась.

– Это же колебас! Он сделан из сушеной тыквы. Держи нежно, а то надавишь, и рассыплется от древности.

На светло-сером фоне сосуда были изображены распластанные крокодилы, какие-то рогатые животные и скачущие на лошадях люди.

– Сколько же у тебя интересного! – уважительно оценил майор и осторожно поставил вазу на место.

– Раньше в Анголе были замечательные музейные редкости. Потом их стащили в крепость. Сейчас там музей ФАПЛА. Знаешь?

– Нет. Мне в Луанде было не до музеев.

– И не ходи. Оттуда уже все растащили…

– Кто?

– Иностранные друзья новой власти. Всю историю на сувениры извели, – вдруг посерьезнев, с вызовом сказала Ана.

Найденов боялся смотреть в ее сторону. И не потому, что был замешан в вывозе ценностей, а уж слишком его волновала едва прикрытая нагота девушки.

– Ладно, не будем об этом, а то еще обидишься. Садись, сейчас сделаю кофе.

Стоило Ане пройти мимо него и присесть возле магнитофона, как Найденов впился в нее взглядом, оценивая грациозность и легкость каждого ее движения.

Послышались тяжелые трудные звуки народной мелодии. Ана резко поднялась, полы рубашки кокетливо порхнули перед восхищенным взглядом майора. Независимой стремительной походкой девушка направилась в кухню.