Барбаросса

– Вы расстроены, отведайте вот это ореховое печенье – горный мед, на коем оно замешено, воистину вещь целебная, клянусь печенью самого Ибн Сины.

– Скажите, ваша милость, вы полностью доверяете вашему Камильбеку?

От удивления старец выплюнул виноградину, которую держал в дряблых губах.

– К чему такой вопрос?

– От этого вопроса зависит, может быть, самая ваша жизнь, жизнь ваших детей, а может, и всего племени саалиба.

Шейх сидел с открытым ртом, и было даже непонятно, понимает ли он то, о чем ему говорят.

Генерал решил не снижать напора своих слов:

– Когда меня мотала качка на борту корабля, я не обращал внимания на тошноту и думал об одном: отчего, почему Харудж осмелился задумать нападение на Алжир?

– Почему? – вяло спросил Салим ат-Туми.

– Ведь сил, тех, что собраны в городе и под его стенами, хватит, чтобы справиться с десятью такими шайками, как у него. У нас есть пушки, у нас есть конница, у нас есть крепостные стены. У него нет ничего, кроме наглости. Так почему же он осмеливается дерзать, а?

Шейх осторожно потянулся за выплюнутой виноградиной.

Откровенный разговор его явно утомлял и раздражал.

– Я открыл это! – торжествующе объявил дон Игнасио Тобарес.

Салим ат-Туми испуганно на него покосился.

План лейтенанта был верен. Если бы они не передвигались пешком и под покровом растительности, то уже в каких-нибудь двух сотнях шагов наверняка столкнулись с неизвестным кавалерийским разъездом.

– На землю! – скомандовал лейтенант, когда послышались приближающиеся звуки подкованных копыт.

Это могли быть кто угодно! И кабилы, которые с некоторых пор считали окрестности Алжира подчиненными себе, и разведчики Харуджа, и просто небольшая шайка разбойников, не состоящих ни под каким командованием, таких на побережье всегда было предостаточно. Встреча с любой из этих компаний могла бы затянуться, а время для лейтенанта Мартина де Варгаса было сейчас в особой цене.

До Мешуара было не так уж далеко, каких-нибудь пятнадцать миль, но в те времена людям редко приходилось передвигаться бегом, античные марафонские подвиги остались далеко в прошлом.

Крестьянин ходил пешком, монах ездил на осле, дворянин – на коне, священник или пожилой господин – в повозке, которую в начале XVI века еще трудно было назвать каретой.

Очень скоро раздавшиеся в талии от неумеренного употребления жирного мяса и горячительных напитков воины Мартина де Варгаса стали переходить с бега на шаг. Лица их налились кровью.