Барбаросса

«Бирюзовая» на самом деле отстает, но это ничего не значит.

Кардинал побледнел, хотя казалось, что бледнее уже некуда. Таким образом выражался его священный гнев. Капитан понял, до какой степени им недовольны, и поспешил вычерпать словами возникшее недоразумение:

– Если вы изволите помнить, ваше преосвященство, вечером мы намеревались пристать к берегу в порту Пьомбино. Туда же, вне всякого сомнения, прибудет и «Бирюзовая», так мы договаривались. Мы ведь с самого начала старались не плавать ночью во избежание тех неприятностей, что могут подстерегать нас под покровом темноты.

– Хватит!

Капитан поклонился и стащил с шеи красную тряпку, которая служила одним из признаков его флотского достоинства. Галстук был мокр от пота.

– Но нет все же здесь какого-нибудь умысла, а, капитан? Почему это одна галера плавает медленнее другой?

Пицци несколько раз истово перекрестился.

– Помилуй Бог, какой тут может быть умысел! Я не могу так сразу ответить, почему «Бирюзовая» начала отставать, мы давно не выходили в море вместе с нею.

Может статься, днище обросло ракушками или гребцов некоторых сморило солнце, такое случается, и случается часто. Повторяю, вам нечего понапрасну себя мучить сомнениями. Сегодня мы увидимся в Пьомбино и даже хорошо, как следует поужинаем. В тамошней портовой траттории «Синий глухарь» подают такую мальвазию…

– Я бы не волновался, когда бы не этот галиот на горизонте. Не нравится он мне.

Капитан лишь поклонился.

Что еще он мог сделать, кроме повторения своих прежних уверений – «Золотая» неприступна.

Натянутое над ахтерпиком полотнище громко хлопнуло, Антонио Колона поморщился от прямого попадания солнечных лучей в лицо. Завтрак не удался. Плавание складывается как-то странно. Настроение отвратительное. Надо отдохнуть.

– Я хочу соснуть.

– Каюта в вашем распоряжении, ваше преосвященство!

Кардинал кисло улыбнулся:

– Разумеется. Я о другом.

– Слушаю. – Взгляд Пицци наполнился угодливым вниманием.

– Я сейчас попытаюсь уснуть.

– Я прикажу, чтобы вас не смели беспокоить.

– Напротив, мне хотелось бы, чтобы меня немедленно побеспокоили, как только на корабле или на море произойдет что-нибудь заслуживающее внимания.

После этого его преосвященство был препровожден двумя офицерами в капитанскую каюту. Он вполне мог бы передвигаться и самостоятельно, но любил получать все причитающиеся его сану знаки внимания.