Барбаросса

Она не упала за борт, а плюхнулась на сиденье между двумя гребцами, сделавшись объектом их вожделенных взглядов.

Капитан уже бежал обратно с докладом. На лице его светилась успокаивающая улыбка. Он был рад, что может сообщить его преосвященству новости, развеивающие дым неприятных мыслей.

– Это всего-навсего галиот.

– Что такое «галиот»? – спросил кардинал, являвшийся предельно сухопутным человеком в обычной жизни.

– Такая же галера, как моя, только значительно меньше. У нас арбалетчиков на борту больше, чем людей на ней.

– Вы говорите так, словно он собирается нас атаковать.

Капитан замахал загорелыми волосатыми руками:

– Что вы, что вы! Он идет параллельным курсом и не думает к нам приближаться.

– Не думает? А если задумает?

– У нас есть чем его встретить. Фитили дымятся, а чтобы натянуть арбалет, достаточно нескольких мгновений.

Офицеры «Золотой» галеры, слушая успокаивающие речи капитана, тихо хмыкали, они воспринимали происходящее на ахтерпике как веселый спектакль.

– Кроме того, «Бирюзовая»! – бодро закончил свою речь Пицци и поклонился так, как, по его представлениям, должен был поклониться воспитанный кавалер. Его преосвященство решил, что капитана скрутила короткая судорога.

– При чем здесь «Бирюзовая»?

– Я уверен, что она бросится нам на подмогу. На ее борту тоже есть пушки, арбалеты и гвардейцы.

Кардинал покосился на стоящий слева от его кресла столик с остатками завтрака. Аппетит у него не проснулся, но он счел нужным сказать:

– Спасибо, капитан, вы совершенно меня успокоили.

На лице Пицци появилась восторженная улыбка. Он хотел добавить что-то соответствующее его состоянию, но, не будучи прирожденным оратором, с трудом подбирал слова. С трудом и, главное, долго. Настолько долго, что к нему успел приблизиться лысый боцман и что-то прошептать на ухо. Выражение капитанского лица померкло. Заскучавший было кардинал встревожился:

– Что там у вас?

– Боцман говорит, что «Бирюзовая» отстает.

– Что значит «отстает»? – Его преосвященство нервно покрутился в кресле.

Капитан, ничего не отвечая, бросился на корму. Кардиналу не терпелось самому увидеть, что там происходит, но он не мог как мальчишка бегать взад-вперед по палубе, и ему оставалось одно – нервничать, сидя на месте.

Через несколько минут вернулся смущенный Пицци.

– Так что там? Клянусь ранами святого Себастьяна, вы выведете меня из себя!

– Не думаю, ваше преосвященство, что вам следует расстраиваться.