Кордон

Ладони – как ковши парового землекопа. Ему бы не на границу, а в саперы! И паровика с отвалом не надо!

– На месте стой, раз-два! Ко мне, шагом марш!

– Ландфебель Водичка по вашему приказу прибыл, господин прапорщик! – с уставной четкостью грянул унтер и покосился на Анджея с хитринкой. – Вы, господин прапорщик, ежели за вечернее решили мне в морду залезть, то я вам как на духу скажу. Имел приказ от господина гауптмана, изображать тварь дрожащую и бесхребетную. С укором и слезинкою в глазах.

– Не блажи, – благодушно отмахнулся Подолянский.

 – Я не дурнее паровоза. Понятное дело, что на такой кунштюк по своей воле хрен бы ты подписался. Однако, – Анджей нацедил унтеру стакан – с горкой, с гвардейским шиком – плесканул и себе на два пальца, с ноготком, – в следующий раз, прошу тебя, друг Водичка, ты хоть мигни, что ли. А то ведь до смертоубийства чудом не дошло.

– Дык, самолично наблюдал, как вы «трешников» валяли. Занимательное зрелище, для понимающего человека. Что же до приказа… Просьбы, точнее, – поправился Водичка, – то на иконах клясться не буду.

Но ежели будет возможность хоть мурашу[20]пролезть – обязательно просигнализирую.

Выпить сослуживцы не успели. За стеной, в комнате дежурного, где нынче сидел непьющий Вацлав, зазвенела рында: если верить надписи, идущей по ободку, то с самого геройского корвета «Гром», что утоп лет эдак сорок назад в жарком бою у мыса Чухна. И как такой раритет в двухстах верстах от ближайшего моря оказался? Природный феномен! Не иначе, Лаба вынесла…

В кают—компанию вошел гауптман Темлецкий, сменивший парадный мундир на тусклую серо—зеленую полевую куртку.

– Господа офицеры! См объявляю тревогу. Бганы на Старой схлестнулись смертно. Якобы коров делили. Имеем десяток трупов минимум. Мальчишка от Младших прибежал. Кровью, вопит, все залито, хоть кораблики пускай.

Глава 2

…Бганы, которых насчитывалось пятеро – отец-старшак и четыре сына – люди были основательные и хозяйственные. Крепко держали и Старую Бгановку, где обитал отец с самым младшим, холостым еще сыном, и Бгановку Новую, где жили семейные братья.

Зарились одно время на Вымрувку, там где солеварня пана Жижки по прозвищу Вырви-Глыз, но не выгорело. Одноглазый сам на кого хочешь позарится. Не менее основательный персонаж.

Но и кроме солеварни, Бганам было чем похвалиться: и поля, и две пасеки, и тайных делянок несчетно. На полях, средь пшеницы, тоже росло… всякое, законами Республики не особо разрешенное.